Однако всем своим видом венецианский лейтенант попытался выказать презрение к грозящей ему опасности и тому, от кого она исходила.
– Это мы еще посмотрим! – Он нанес двойной крестообразный удар. Шварц с легкостью парировал, после чего сразу же перешел в атаку, проведя серию молниеносных ударов. Людовико пришлось ретироваться; двигаясь назад, он заметил, что отступает весь отряд лиги. Даже несмотря на то, что Аттендоло делал все возможное, чтобы удержать позиции. Однако ряды его солдат редели, число погибших венецианцев уже не поддавалось счету. В эту минуту Мочениго увидел, как из расположения антигерцогской лиги в сторону моста струится темный поток из железа и плоти, и крикнул, прекрасно понимая, что призыв его звучит совершенно несбыточно:
– Держаться!
Солдаты Висконти, окружавшие людей Аттендоло, намного превосходили их численностью; миланцы разделились: некоторые переходили вброд реку, заходя с флангов, остальные вытесняли с моста последних венецианцев, сжимая их, как в тисках, в кольце из доспехов и клинков, угрожая раздавить остатки отряда.
Это было лишь вопросом времени.
И Людовико понимал, что времени у него остается мало.
– Вам более не на что надеяться, – словно читая его мысли, с вызовом произнес Шварц; в его налитых кровью глазах горел мрачный беспощадный огонь. Брызгая слюной, швейцарец занес над головой Людовико свой смертоносный цвайхендер.
Удар, еще удар. Звон клинков; одно колено на земле. Шварц почти сломил сопротивление венецианца, но тот отчаянным усилием воли попытался нанести удар.
Однако нависший над Людовико швейцарец, подставив свой меч, с легкостью парировал, а затем ответным выпадом выбил из его руки шпагу.
Она вертушкой завертелась в воздухе и воткнулась в нескольких шагах во влажную, пропитанную кровью землю, тревожно раскачиваясь из стороны в сторону, точно сколоченный на скорую руку крест.
Мочениго приготовился к смерти.
Удар не заставил себя ждать.
Козимо, пришпоривая загнанного коня, скакал к мосту. Он порядком устал. И конечно, Бернадетто Медичи и Симонетто из Кастель-Сан-Пьетро, чьи отдохнувшие лошади были полны сил, вырвались вперед. Он уже не понимал, что происходит. Солдаты лиги находились почти у Понте делле Форке. В атаку пошел авангард. Оглашая округу звоном металла, скрещивались шпаги; в яростной схватке кавалерия косила вражескую пехоту, тесня людей Асторре Манфреди.
Вокруг царил хаос. Кровь, пыль, пот…
Потом Козимо ясно и отчетливо услышал крик, от которого внутри него все словно застыло. Посмотрел в ту сторону, откуда доносился этот леденящий душу звук, который, казалось, сотрясал поле боя, точно принадлежал самому богу войны.
Его глазам предстала жуткая картина.
Он увидел Райнхардта Шварца: тот стоял, опершись одной рукой на воткнутый в землю гигантский меч.
В другой держал голову Людовико Мочениго.
Козимо не сразу осознал, что произошло.
Потом закричал.
Затем на отряды Висконти с флангов сплошным потоком обрушился дождь стрел.
И случился ад.
51. Стыд
Поток стрел извергался сплошной стеной: точно покровительствующие войне ангелы наконец дождались приказа затопить землю железной рекой.
Ничего подобного Козимо еще не доводилось видеть.
Он повернул в поисках укрытия коня.
Не было никакого смысла проявлять пустое геройство, рискуя быть нанизанным, словно дрозд, на шальную стрелу.
Смертоносные волны следовали без остановки. Они, точно Божья кара, посланная с небес, уничтожали ряды миланских солдат.
Из своего укрытия Козимо видел, как со склонов холма Ангьяри грозной тучей летели стрелы, пущенные из арбалетов генуэзских лучников; их стальные наконечники несли погибель всякому, кто оказывался у них на пути.
Лаура не отрываясь следила за полем боя. По лицу ее текли слезы. Увидела Райнхардта: он словно лев сражался в самой гуще кровавой бойни. Казалось, что вместо того, чтобы избегать смерти, он искал ее, играл с ней, дразнил, точно просил забрать его в свое царство.
Конец ознакомительного фрагмента.