Кощей, сияя черепом, как начищенный самовар, согласно закивал.
Однако сказка длилась недолго. Прошло буквально три часа, и гормональный взрыв радости сошёл на нет. Эйфория испарилась, уступив место суровой реальности.
Кощей сидел на своём троне, подперев подбородок кулаком, и мрачно думал о том, что Ядвига его всё равно не любит. А самое страшное — наглый, пушистый, черный тиран никуда не делся. Он уже несколько часов сидел на люстре и ПЕЛ.
Новые частушки Василия перешли все границы дозволенного. Они били по самым больным точкам древней мужской психики:
— Черепушка твоя лысая, как бильярдный шар,
дёсны гнилые, изо рта — вековой перегар!
Ты смыл только грязь, но не смыл свою душу,
Ты остался таким же, как был, — просто суша!
Пять волосинок на черепе в ряд —
Это не круто, это смех-парад!
Ядвига посмотрит и скажет: “Ну нет,
Зачем мне сдался ходячий скелет?”
Кощей схватился за блестящую голову обеими руками и глухо завыл. Это была пытка. Пытка кипятком, огнём и кошачьим фольклором.
Царь Тьмы больше не мог этого выносить. Этот кот, этот мохнатый террорист, который по всем канонам должен был стать покорным заложником или хотя бы тихо сидеть в клетке, превратил жизнь хозяина замка в филиал ада на земле.
Василий комментировал всё. Он критиковал походку Кощея, давал непрошеные советы по дизайну пыточных комнат: “Слишком много готики, Коша, давай добавим скандинавского минимализма и пастельных тонов”, постоянно сравнивал его с богатырём Радимиром, причём всегда не в пользу Кощея, и откровенно издевался над слугами.
Дошло до того, что скелеты-стражники Кощея, наслушавшись кошачьих шуточек, потеряли всякий страх. Теперь, когда Кощей проходил мимо них, они не замирали по стойке «смирно», а отворачивались к стене и тихонько хихикали, забавно гремя ребрами друг об друга: “Кхе-кхе, зырь, наш-то... Пять волосин причесал... Гы-гы…”
— Всё-о-о-о! — взревел Кощей, резко вскакивая с трона так, что бедренная кость звонко щёлкнула. — Хватит! Моё бессмертное терпение лопнуло! Я лучше добровольно в утиль сдамся!
Он совершил молниеносный бросок, схватил Василия за шкирку. Кот, надо отдать ему должное, даже не подумал сопротивляться. Он лишь расслабил лапы, повис сосиской и победно замурчал.
Судя по всему, именно этого эпического финала он и добивался с самого начала.
Кощей свободной рукой сотворил в воздухе яростный пасс. Пространство с треском прорвалось, образовав зелёный, искрящийся портал, ведущий прямиком в избушку на курьих ножках.
Глава 36.
Глава 36.
* Ядвига *
Не ожидая никакого подвоха, я стояла у печи и в глиняном горшке варила для Радимира целебную мазь.
Богатырь полулежал на лавке и покорно вздыхал, подбадривая меня на новые магические свершения, а в углу на колченогом табурете в обнимку с новой бутылью мутного самогона сидел Петрович. Лицо его выражало глубокую скорбь: хотя бутыль и была полной, но всё же не той – первой, «той самой, с душой», которую он безвременно утратил в битве с Бессмертным.
Вдруг посреди избы с грохотом и запахом озона разверзлась дыра в пространстве. Из неё, тяжело дыша и гремя костями, вывалился сверкающий, как новенький унитаз, Кощей.
Не говоря ни слова, он с размаху швырнул целёхонького кота на обеденный стол, прямо в тарелку с сушками, и истошно заорал:
– Заберите! Заберите своего ненормального кота! Он разрушил мою психику! Он растоптал мою честь и моё царственное имя! Я больше не могу видеть этого лохматого паразита!
Кощей перевёл дух, его изумрудные глаза панически метались по избушке.
– Он поёт без остановки и постоянно даёт мне советы по личной жизни! У него репертуар больше, чем у бродячих артистов! Этот пушистый узурпатор сравнил мой замок с общественным туалетом, а меня самого – с гнилым пнём, покрытым плесенью! Ради всего святого, заберите его обратно в Тьмутаракань! Золотом доплачу!