Олимпиада: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Погнался за соседом. Услышал, что он идет на чистых десятках, стал спускать резче и торопиться. Потом перестроился, ушел в свой ритм и добил нормально.

Никитин кивнул. Помолчал, посмотрел на меня поверх очков.

— Расклад в итоге. Ты первый. Запас над Терентьевым и Голубевым большой. Перед последней оставшейся дисциплиной ты ведешь уверенно. — Он сделал паузу, как делал всегда перед главным. — Но теперь остался бег. И вот теперь слушай внимательно. Твой запас над Терентьевым по сумме большой, но не безграничный. В беге его можно отыграть, если соперник сильно тебя обойдет. Терентьев и Голубев оба сильные бегуны. Но у тебя бег вырос, и они этого не знают. — Никитин впервые за весь турнир позволил себе некоторое подобие удовлетворения в голосе. — Это твой главный козырь. Беги вполсилы на разогреве, пусть думают, что бег прежний. А на дистанции раскрывайся в полную силу.

Глава 3

Бег

Последний день первенства. Бег поставили на вечер, к пяти часам, когда все отстрелялись и подвели итоги четырех видов.

Стадион при спорткомплексе «Торпедо», гаревая дорожка под февральским снегом, расчищенная и подсыпанная песком с утра, по периметру горящие прожектора на угловых столбах, белый жесткий свет на синем снегу за бровкой. Северный горьковский мороз к вечеру ударил крепче, градусов двенадцать, воздух плотный, морозный, обжигал нос на вдохе.

На разминке я не раскрывался. Пробежал по периметру легкой трусцой, не быстрее, разогрел стопы и плечи, размял мышцы.

Терентьев разминался поодаль, в форме ЦСКА поверх тренировочного, размашисто, уверенно, сильный бегун, видно по разогреву, по тому как кладет стопу, по длине шага. Голубев в зеленом «Локомотиве» разминался рядом со своим тренером, тоже не скрывая хода.

Он бегал сильно, год назад на этой самой дорожке обошел меня на семнадцать секунд. Оба косились в мою сторону на разминке, смотрели, как я тянусь трусцой вполсилы.

Я и не прибавлял. Пусть видят прошлогоднего бегуна.

Никитин стоял у бровки, в пальто и шапке-ушанке, с папкой под мышкой. Перед стартом подошел на полминуты.

— Расклад простой. Ты первый по сумме четырех видов, с большим запасом. Терентьев второй, Голубев третий. Чтобы тебя обойти, Терентьеву нужно отыграть в беге весь твой запас, секунд двадцать пять, не меньше. Голубеву больше тридцати. Они весь турнир считали этот расклад и оба думают, что бег у тебя слабый, прошлогодний. Они рассчитывают тебя достать. — Он смотрел мне в лицо. — Не отдай им двадцать пять секунд, и первенство твое. Не отдашь, тогда твое будет золото и мастер.

Стартер с пистолетом встал у линии. Сорок шесть участников выстроились общим забегом, лидеры впереди, по сумме очков.

Я в центре, Терентьев справа в полушаге, Голубев слева. Полторы тысячи метров, по гаревому кругу, три круга с лишним.

— На старт.

Я наклонился, ступни уперлись в гаревую дорожку за линией, ладони на снегу, холод пробил перчатки.

— Внимание.

Тело замерло, вес перенес на руки и носки.

Грянул выстрел.

Со старта рвануло вперед сразу человек десять. Терентьев ушел резко, мощным длинным шагом, и Голубев за ним, плечо в плечо.

Год назад я бы сел им на хвост и попытался удержать чужой высокий темп, и порвал бы дыхалку к третьему кругу. Сейчас я не полез за ними сломя голову.

Пошел ровно, в своем темпе, чуть отпустив лидеров вперед, держа их в поле зрения. Перед глазами спины убегающих, гаревая дорожка под прожекторами, серый снег за бровкой, пар от десятков дыханий висит над группой и не успевает таять в морозе.

Под ногами ровно ложится гаревая крошка, стопа встает под себя, коротко и часто, как я учился всю зиму под метроном, не размашисто и не на пятку с торможением. Дыхание идет под шаг, вдох на три, выдох на три, морозный воздух режет горло, но грудь работает в полную, бок справа молчит, старого плеврита давно нет.

Первый круг, четыреста метров. Терентьев и Голубев впереди метров на пятнадцать, идут вдвоем, диктуют высокий темп.

Я четвертый-пятый, между нами двое чужих, не из призовой борьбы. Прожектор на повороте бьет в глаза, потом уходит за спину, тень от меня ложится вперед на снег, длинная, дергается в такт шагу.

Второй круг. Пошло расслоение. Чужие, рванувшие со старта, начали отваливаться, не выдержав темпа Терентьева.

Передо мной открылась дорожка, впереди только две спины, зеленая голубевская и цээсковская терентьевская, идут плотно, нога в ногу. Разрыв между мной и ними держится тот же, метров пятнадцать.

Я не сокращаю и не отпускаю, иду ровно, на своем темпе, чувствую, что дыхание не разваливается, ноги терпят, есть запас. Голубев на повороте оглянулся через плечо на меня, проверяя, где я и как иду.

Увидел, что иду ровно, в пятнадцати метрах, не приближаюсь. То, что он хотел увидеть, отстающего на слабом беге Громова. Отвернулся и пошел дальше за Терентьевым.

Они держали разрыв нарочно. Не рвали в отрыв сильнее, берегли силы, вели меня на пятнадцати метрах, рассчитывая дожать на финише, как Голубев дожал год назад.