– Вроде только что тут была? – говорит Карл, оглядываясь по сторонам. Кресло Дорте пустует. Отец сидит на том же месте, но голова у него клонится к плечу. Сморило его, должно быть. Карл понимает, что и сам, наверное, вздремнул.
– Давай я ее поищу.
– Не надо, сиди. Пусть лучше поспит, отдохнет. Ведь это она затеяла эту… поездку, я так поняла.
– Папа спит, во всяком случае, – говорит Карл.
– Дa, для него этот денек выдался тяжеловатым.
Голова отца окончательно соскользнула на бок. Неудобно так сидеть, наверное. Карл встает, подходит к отцу и осторожно трогает его за плечо. Рубашка под рукой как оберточная бумага на подарочной коробке. Отец вздрагивает и поднимает на него затуманенный взгляд. Анетте и Ян Инге отрывают глаза от телевизора.
– Приятно было с вами посидеть, но сейчас я, пожалуй, пойду уже лягу.
Отец сжимает его руку в своих пальцах, тоже хочет встать с кресла. Карл помогает ему подняться. Тут и все встают. Вместе с Анетте и Яном Инге Карл смотрит на спины родителей, бредущих в другое крыло, держась за руки. Лабан не сводит глаз с оставшихся и помахивает хвостом.
– Я собрался на боковую, давайте, выгуляю пса перед сном, – говорит Карл.
– А ты хочешь? – говорит Ян Инге.
– Мне не трудно.
– Точно, у тебя экипировка подходящая.
Карл идет к себе в номер за непромокаемой курткой. Проходя мимо распашных дверей кухни, он заглядывает туда через единственное круглое оконце. Там спиной к нему сидит Дорте. Пристроилась как у стойки бара. Напротив нее сидит Уле. Болтают, будто старинные друзья. На стойке между ними бутылка вина.
суббота
Анетте
– На крыльце стоят ружья! А в холле сидят два мужика, – говорит Ян Инге, вернувшийся c утренней прогулки с Лабаном. В номере начинает сильно пахнуть псиной. Анетте, едва успевшая спрятать лицо от приветливого собачьего языка, садится в постели.
– Шутишь?
– Нет. Охотники, наверное. На вид. Но вроде на эти выходные тут должны быть только мы?
– Вроде так… А ты хозяина не спросил?
– Нет, он разговаривал по телефону. Похоже, что-то случилось.
Анетте спускает ноги на пол, а там лужа – натекло с Лабана. Сам пес нетерпеливо переступает лапами возле кровати.
– Ой, зайчик мой, ты же такой мокрый! – ласково укоряет его Анетте.
Ян Инге идет в ванную и, сняв куртку, пристраивает ее над ванной, чтобы стекла вода. Возвращается в номер и раздвигает занавески. Комнату заливает мутный серый свет.
– Сезам, откройся! А погода все такая же мерзкая!
– Ага, я пару раз просыпалась ночью, так сильно дождь колотил по крыше.
Анетте уходит в ванную и садится на унитаз. Оставляет дверь приоткрытой и продолжает разговор:
– А знаешь, папа отвел меня вчера в сторонку и спросил, нельзя ли все-таки уже сегодня уехать домой. Он надеялся, что можно пораньше свернуть весь праздник, раз уж такая погода.
– Господи. А ты что сказала?
– Ну что я могла сказать, сказала, что так нельзя. Что заплачено за все выходные, что хозяева уже закупили продукты и все подготовили.
– Как-то это все-таки… странно, а?