Смотрю на предателя через стол и виновато улыбаюсь. А сама думаю о том, что ключ от входной двери вероятно лежит в кармане его куртки, висящей в прихожей. И о том, что сегодня ночью я совершу побег. Или умру, пытаясь сбежать.
Глава 5
Сижу в гостиной родителей, устроившись на углу дивана. Пью горячий, чуть горьковатый чай без сахара. Эта горечь кажется мне сейчас уместной. Я сбежала. Побег был унизительным и по-настоящему страшным. Дождалась, пока Тихон уснёт. Замирая от каждого шороха, взяла ключи из кармана его куртки и выскользнула из квартиры. Забрала с собой сумку с вещами, паспорт деньги и карту, что стащила из его бумажника. Я даже не закрыла дверь на ключ, боясь скрипа замка. Бежала, обмирая от страха, пока не оказалась на улице и не вдохнула холодный воздух свободы.
Сейчас я здесь. В безопасности. На время. Мама сказала, что Никита спит в моей бывшей комнате. Родители позволили мне остаться на ночь. Мама сразу налила чай, а папа похлопал по плечу, бормоча что-то вроде «утро вечера мудренее».
Закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Продумываю, что делать дальше. Снять квартиру. Устроить Никиту в новый детский сад. Жить дальше. Но как? Сердце разбито. В душе пустота.
Вздрагиваю от звонка в дверь. Обжигаюсь чаем. В животе комок противного тянущего холода. Тихон нашёл меня? Он пришёл за мной? В отчаяние шарю глазами по стенам. Родители пальцем не пошевелят, чтобы меня защитить. Ещё и помогут вынести сумку с вещами.
Мама идёт открывать. Хочу закричать: «Мама, не смей!». Но вместо этого молчу, парализованная страхом. Слышу её удивлённое восклицание.
– Катюша?! – и обрадованное: – Родная!
Кровь стынет в жилах. Катя приехала сюда. Зачем? Чтобы доконать меня окончательно? Насладиться своей победой?
Не двигаюсь с места. Сжимаю кружку в руке, до побелевших костяшек.
Она входит в гостиную, как ни в чём не бывало. В широких джинсах и просторном свитере – ни за что не догадаться, что она беременна. Светлые волосы собраны в небрежный хвостик. На лице – выражение искреннего беспокойства. Волчица безупречно играет роль невинной овцы.
– Мама, папа, – обращается к моим родителям, словно я – невидимый призрак. – Я не могла не приехать. Знала, что Лена здесь. Мы должны всё прояснить. Её реакция на зашедшего в гости Тихона какое-то недоразумение!
Она подходит ко мне. Змеиные зелёные глаза наполняются фальшивой влагой.
– Лена, милая, я понимаю, ты расстроилась, надумав то, чего не было. Но то, что ты наговорила Вите… Он в ярости! Не понимает, почему ты опозорила перед родителями нашу семью?!
Я не могу говорить. Смотрю на дрянь с проснувшимся талантом актрисы. Вижу след от укуса на её шее. Почти такой же у Тихона. Она его не скрывает, уверена в полной безнаказанности.
– Я ничего не «наговаривала», – наконец выдавливаю из глотки. – А рассказала правду, которую видел мой пятилетний сын.
– Какую правду? – она с недоумением разводит руками. – О чём ты? Тихон был рядом с нашим домом, зашёл выпить кофе. Заскочил на пять минут, пока я ждала Витю из командировки! Жаловался, что вы поссорились. Что ты его не понимаешь. У тебя на уме только работа, а он одинокий! Я его выслушала, по-родственному!
Отрепетированные слова льются из поганого рта без единой запинки. Родители согласно кивают. В невинную историю верить намного приятнее, чем в грязную правду.
– Пожалела? – я медленно встаю, подхожу к ней вплотную. – В халате на голое тело? С голым Тихоном в твоей спальне? Новый вид психологической поддержки?
Змея испуганно шарахается в сторону.
– Лена! – в голосе мамы звучит упрёк. – Не надо грубить!
– Она лжёт! – кричу, оборачиваясь к ним в последней попытке достучаться. – Нагло врёт вам в глаза! Вы действительно верите, что я, ваша дочь, способна выдумать такое?
– А почему нет? – Катя не повышает голоса. Тихий, сочувствующий тон звучит куда убедительнее моего крика. – Ты всегда нам завидовала. Признайся. У нас с Витей всё гладко. Мы всегда вместе. У нас настоящая семья. А у тебя с Тихоном вечные проблемы. Он мне рассказывал…
Она делает паузу. Опирается спиной о косяк. Сверлит меня презрительным взглядом.
– Что ты далеко не святая. Любишь гульнуть после работы. Часто приходишь домой пьяной под утро…– Усмехается, прежде, чем добить окончательно. – Гложет чувство вины? Поэтому проецируешь свои грехи на других?
У меня перехватывает дыхание. Гениально и мерзко. Она не просто отрицает факты, а переворачивает всё с ног на голову. делая меня виноватой. Выставляет перед родителями завистливой пьяницей. Истеричкой, изменяющей несчастному мужу.
– Как ты смеешь!.. – задыхаюсь от ярости. – Я не пью и ни разу не изменила Тихону! Ни разу! А ты предала своего мужа с моим! Ещё и заявилась сюда, чтоб окончательно меня растоптать! Хочешь…
Я захлёбываюсь словами, заметив брата, выходящего из спальни родителей. С изумлением мечусь глазами по лицам самых близких родственников. Мама виновато прячет взгляд в пол. Наша встреча с Катей специально подстроена? Холодный узел сжимается, стягивая все органы. Мне тяжело дышать. Лицо брата искажено гневом. Он слышал всё.
– Хватит, Лена! – рычит он. – Не смей поливать грязью мою жену! Я тебе по телефону сказал! Катя не способна на измену! А ты… – он смотрит на меня с отвращением. – Ты всегда была эгоисткой. Но сейчас перешла все границы. Пытаешься разрушить мою семью больными фантазиями?!
Я смотрю на него и не верю своим ушам. Всё настолько нелепо притянуто, но он, моя кровь, родной человек, верит лживой стерве, а не мне.