Поэтому я ушел на сто вторую китайскую войну – и там меня наконец-то убили.
– Расскажи мне все. Мне важна твоя честность. Где ты был на рассвете?
– Кур жрал.
– Не лги мне. Мне это нужно, чтобы я мог жить.
– А мне нужно, чтоб жить, не говорить тебе ничего. Может, если я скажу – я рассыплюсь в дорожную пыль, стану сброшенной мертвой шкуркой? Так уже было – с одной лягушкой. Все очень плохо кончилось. Для нее. Почему же твоя жизнь важнее моей?
– Потому что я люблю тебя… Нет, все равно скажи.
Отлично.
Отлично даже не то, что нам всем невыносима чужая настоящая жизнь (хотя мы и говорим: «Мне главное, чтоб ты был просто честным со мной, я смогу все пережить», а не можем пережить даже молчания), а то, что даже такую жизнь – при всей ее для нас невыносимости – мы хотим у другого отобрать, узурпировать, присвоить. Загнать в наши общие разговоры, обмусолить, исплакать, убить, сделать затхлой (его виной, нашей якобы великодушной, терпеливой мукой). Спрятать в баночку, поставить в подвал, налепить резиновым клеем этикетку «Его честность 2008, октябрь, перламутровое утро». Вместо того, чтобы просто закрыть на другого человека глаза.
И любить его бескорыстно. Почти не видя.
И кто-то еще после этого говорит, что можно любить – сильнее?
В самый короткий день в году, в день зимнего солнцестояния, мне исполнится сорок лет.
И у меня нет сил ждать еще десять, чтобы превратиться в человека.
У меня вообще больше нету сил ни в кого превращаться.
Ни в мальчика, ни в девочку, ни в женщину, ни в мужчину, ни в говорящего с Небесами, ни в старика, ни в ученого. Меня загнали в нору – из которой я могу только скалиться и лаять (впрочем, и лаять я уже не могу, только глухо ворчать оттуда – и защищаться: приседая на задних лапах, мордой к входу в нору, задом к глухой земляной стенке, – защищаться до последнего).
«…Когда кицунэ получают девять хвостов, их мех становится серебристым, белым или золотым». Это – просто прекрасно. Это – замечательный выход.
Хочу быть белым, золотым и серебряным… Серебряным, белым и золотым…
Поэтому давайте считать, что вот эта пыльная грязная тряпочка с девятью хвостами – это мой вам подарок.
На шапку.
А чё? По-моему, вам идет.
«О кто бы мог еще глядеть…»
«Ты не забудь меня, козел рогатый…»
«Куст крыжовника без листьев…»
Репейник
Элегия на смерть немецкой принцессы Софии Федерики Августы
Мистические любовники
Четвёртое дыхание
Любовь бессмертная – любовь простая
Началась война. Паника. Эвакуация.
Ей говорят: «В соседнем здании ваш муж».
Она бежит туда, не зная, кто выйдет: я или Женя.
Конец ознакомительного фрагмента.