Капитан замер, вскинул бровь, сразу стал похож на этакого заядлого моряка.
— Вы чего, богодулы вашу в три короба душу, удумали? А? Фриц на подходе, а вы отдыхать! Еще запасная позиция не готова. Вы тут еще чифанить усядьтесь! Черти полосатые! А ну! До талого работать! До самого!
Бойцы живо схватились за лопаты и принялись доделывать, окапывать, повышать бруствер.
— У, бродяги. — Погрозил он им. — Еще запасную позицию. Вон там. — Он махнул рукой. Я утром показывал. — Махнул мне. — Идем, политрук. Идем.
Видимо утро здесь у моста началось примерно, как и у сто двадцать пятого стрелкового. Очень и очень рано.
Мы зашли в ДЗОТ. Пришлось пригнуть голову, чтобы юркнуть в низкую дверь. Долговязому капитану так вообще нужно было чуть ли не в три погибели согнуться, и он выругался как-то непонятно, приглушенно.
Внутри было тепло. ДЗОТ еще и под штаб был переоборудован, хотя, уверен, где-то в леске по правую сторону от дороги, где стояли две полуторки, тоже имелась позиция для размещения командного состава и там же, к бабушке не ходи, их сан часть. Если тут вообще она есть.
— Здравствуйте товарищи. — Проговорил я.
В ответ услышал воинские приветствия.
В полумраке, освещенном светом керосиновой лампы, я приметил радиста, копающегося в рации. Это был уже не телефонный аппарат, а переносная радиостанция. Примерно такая же, что и на плечах убитого парня, в воронке с которым я оказался вчера вечером. Пулеметчик и его второй номер сидели у установленного вблизи бойницы максима. А по центру за столом находились еще двое. Судя по петлицам, старший лейтенант из войск НКВД, о чем говорила нарукавная повязка, и политрук, такой же как я.
— Ну что, политрук? Давай. Рассказывай. Чаем угощайся, думаю есть пять минут почифанить.
Говор был весьма чудной. Чувствовалось в нем что-то морское. Но я не настолько хорошо разбирался в выговорах великого и могучего, чтобы с ходу определить откуда этот товарищ капитан.
Местный политрук сразу налил мне в кружку чаю, пододвинул.
— Политрук Морозов. Направлен из штаба сороковой армии вчера утром в сто девятнадцатую стрелковую бригаду. Заплутали немного. Вышли к поселку Кшень. — Я говорил четко, по существу, не вдаваясь в подробности. — Там машина была уничтожена. Я перебрался на наш берег. Там встретил батальон шестой стрелковой. Был бой. Далее, уже поздним вечером, в составе группы под командованием комиссара Потапчика мы выдвинулись севернее в расположение сто двадцать пятого стрелкового полка. Ночью провели разведку. Оттуда утром выдвинулись в поисках сто девятнадцатой бригады на двух мотоциклах. В полутора киломметрах отсюда на дороге были обстреляны.
— А, черти полосатые, уже здесь орудуют, сволочи! — Капитан жахнул по столу. — Продолжай, политрук, продолжай. — Он схватил кружку, хлебнул чаю. — И угощайся. Тебя же вижу, потрепало. Через такой переплет не каждый пройдет живым — то.
— Были обстреляны, ушли лесом. Пятеро моих должны к мосту выйти. Я на себя врага выманивал, а они вглубь ушли.
— Ясно. На карте покажешь место?
— Конечно, товарищ капитан. А вы сто девятнадцатая, или?
— Мы, товарищ политрук. Как у вас здесь говорится, с бору по сосне. — Хмыкнул он, доставая карту. — Семен, поясни товарищу, пока я… А черт.
Он запутался, разворачивая бумагу.
— Связи у нас нет. — Мотнул головой старший лейтенант. — Мы взвод НКВД, усиленный местными частями сформированного истребительного батальона. Вечером вот товарищ капитан с приказом от сто девятнадцатой пришел. В Советском немцы. У нас приказ прикрыть дорогу и мост. — Он пожал плечами. Мост, в случае… В общем по ситуации.
— Дорогу? — Я удивился.
— Да. Здесь мост, дальше рокада. Три с небольшим километра. Там еще наши. — Он тяжело вздохнул. — Ждем гостей с часу на час.
— А где штаб бригады? Мне туда, у меня пакеты. И бронепоезда в Советском же были?
Лицо его стало еще более хмурым.
— Были. Мы ночью, пока рация не того… От них передачу приняли. За рекой они. Бой вели. Слышно было. Сейчас вроде стихло. Но… — Он мотнул головой. — Сам понимаешь. Там за Кшенью, немцы.
Капитан поборов карту, положил ее перед нами на стол.
— Вот смотри. Политрук. Если тебе в штаб, то… Только как ты туда доберешься — то? Без техники.
— Твои полуторки за снарядами не поедут? — Я смотрел ему прямо в глаза.
— Глазастый. — Ответил он. — Мои полуторки мне тут нужны, раненых вывозить, если дело худо будет. Да и пушки.