Бывшие. Второй шанс для Золушки: читать начало книги онлайн

– Иннуся, ты должна мне кое-что пообещать.

– Что? – спрашиваю я, устало смыкая веки.

– Ты никогда, слышишь, никогда не должна говорить Леониду, что у него есть дочь.

Я открываю глаза и смотрю на неё. Она говорит тихо, но с огромной внутренней силой.

– Почему? – шепчу я.

– Потому что он заберёт её у нас… у тебя, – её голос дрожит. – Он богат, у него связи, могущественные родители. Они найдут любую причину, чтобы доказать, что ты – неуравновешенная, неблагополучная мать, неспособная обеспечить ребёнка. Они заберут Таню. И ты её больше никогда не увидишь. Ты для них – пятно на репутации, которое нужно стереть. А внучка… внучка – это другое. Особенно, если нет другого наследника.

Её слова наполняют душу леденящим ужасом. Наталья права. Я представляю его мать, её холодные, оценивающие глаза. Да, они заберут Таню. Воспитают её в ненависти ко мне. Сотрут любое упоминания о непутёвой матери из жизни девочки.

– Я не скажу, – выдыхаю я. – Обещаю!

Обещание становится вторым камнем на моей душе. Первый – любовь к человеку, которого я должна ненавидеть. Второй – необходимость скрывать от него его ребёнка. Жизнь превращается в клетку, решётки которой – мои чувства и страхи. Единственный свет в этой клетке – моя дочь. Маленькая Таня, похожая на своего отца до боли в мамином сердце.

Глава 7

Инна

Шесть лет. Две тысячи сто девяносто дней. Я считаю их не как рубеж, а как сплошное, затянувшееся сегодня. Каждое утро начинается одинаково: звон будильника в шесть, тихое бормотание Тани, спящей рядом, запах подготавливаемого тётей Натальей завтрака. Потом спешка, поцелуй в макушку дочери, и я бегу на первую работу.

Кафе в торговом центре стало моим коконом, моей клеткой и моим спасением. Я знаю здесь каждую трещинку в плитке, каждый скрипящий стул, каждое блюдо в меню. Я ношу всё ту же форму – тёмные брюки, белая блузка. Деньги неплохие, особенно с чаевыми. А чаевые я получаю хорошие. Я научилась улыбаться беззубой, ничего не значащей улыбкой, кивать в такт жалобам на жизнь и быстро убирать со столов. Я – идеальный механизм по обслуживанию чужих эмоций. Свои оставляю дома, в комнате с розовыми обоями и рисунками фломастерами.

После смены в кафе – вторая работа. Вечерняя. Офис администрации торгового центра. Я мою полы. Швабра, ведро, запах хлора. Это моя медитация. Монотонные движения успокаивают, не требуют мыслей. Я отключаюсь. Становлюсь руками, держащими швабру, спиной, наклоняющейся, чтобы собрать мусор. И это блаженство – хоть недолго не думать о накопившихся проблемах.

Самая большая – садик для Тани. Для неё так и не нашлось в нём места. Очередь растянута на годы. Поэтому малышка либо остаётся с тётей, либо, если та приболела, что случается всё чаще, со мной на работе.

Сегодня как раз такой день. Тётя с утра жалуется на давление и головокружение. Вижу бледное лицо Натальи и понимаю – не могу оставить её следить за активным пятилетним ребёнком.

– Лапуля, – говорю Тане, натягивая на неё куртку, – сегодня побудешь со мной в кафе. Только ты должна сидеть тихо-тихо, в углу, и рисовать. Хорошо?

– Хорошо, мама! – голубые глаза сияют от восторга. Для дочери это очередное приключение.

Она сидит за стойкой бара, склонившись над альбомом. Каштановые волосы падают на бумагу. Таня усердно выводит что-то фиолетовым фломастером. Я мельком вижу рисунок – большое здание, маленькая девочка и женская фигура рядом. Сердце сжимается. Она никогда не рисует папу. Никогда не спрашивает о нём. Как будто чувствует, что это запретная тема.

В перерыве между заказами замечаю забытый на стойке глянцевый журнал. Кто-то из посетителей оставил или забыл. Беру его, чтобы убрать под прилавок. И взгляд цепляется за заголовок.

«СЛИЯНИЕ КОРОЛЕЙ: ЛЕОНИД КОРОЛЁВ И НОРА СМАГИНА СКРЕПЯТ СОЮЗ БРАКОМ И БИЗНЕСОМ».

Под заголовком – фотография. Он в идеально сидящем смокинге, его чёрные волосы зачёсаны назад, лицо серьёзное, взгляд уверенный. Рядом с ним – Нора. Она в платье цвета слоновой кости, её ярко-белокурые волосы уложены в сложную причёску, на лице – надменная, победоносная улыбка. Нора смотрит на Леонида так, будто он её трофей. И он не отстраняется. Его всё устраивает.

Текст пестрит словами: «пышная церемония», «объединение активов», «сильнейший альянс», «идеальная пара». Источники говорят, что свадьба состоится через десять дней.

Я стою как вкопанная, с силой сжимаю журнал в руках. Бумага мнётся. Шум кафе – звон посуды, смех, голоса – превращается в оглушительный гул. Я не чувствую пола под ногами. Кажется, ещё мгновение, и рухну.

– Мама, смотри! – словно издалека доносится голосок Тани. Она тянет меня за подол, показывая на свой рисунок. – Это ты, это я, а это… большой дом, где мы будем жить, и папа. Вот он!

Дочка указывает на фигуру, которую дорисовала рядом с нами. Бесформенную, но большую. И почему-то у этой фигуры в руке она нарисовала синий цветок. У Леонида была дурацкая привычка – теребить в пальцах любой попавшийся предмет. Однажды на пикнике он целый час вертел в руках василёк.

Это совпадение или знак? Детский рисунок становится последней каплей.

Я резко отворачиваюсь, чтобы она не увидела моего лица.

– Красиво, солнышко, – словно со стороны слышу свой голос. – Иди, посиди ещё немного. Скоро пойдём домой.

Остаток смены работаю на автомате. Разношу заказы, улыбаюсь, выбиваю чеки. А в душе бушует ураган из боли, гнева и самого горького, самого унизительного чувства – несбыточной надежды.