— Какой такой княже? — он слегка встряхнул головой, пытаясь как-то отогнать муть перед глазами. — Кто тут князь?
Мдаа. Драма прям по классике. И что мне с ним делать? Ну, перепил мужик — ну, бывает. Ну, полномочия свои по пьяни превышает. Тоже бывает. Можно было бы понять и простить. Но он ведь, сука, на Матрёну руки распустил… Вон у неё на руке уже и синяк наливается.
Ключница, видя, что я обратил внимание на её руку, скромно прикрыла свежую гематому ладонью и пожала плечами.
Видимо, не получится у меня с ним по-хорошему-то! А так хорошо всё начиналось…
Я хмуро взглянул на пьяного мытника и, вздохнув, велел своим парням:
— Связать его и в детинец отнести. Там Кнуту на руки сдадите. Скажете: покушался на жизнь княжьих слуг и самому князю Илие грозил. Пусть там его поспрашивают хорошенько, кто его надоумил на злодейство такое.
Всё ещё не очень понимая, что происходит, Путята попытался махать руками. Но его быстро связали и вынесли на двор.
А я обернулся к Матрёне.
— Не стой столбом! Теперь всё иначе будет.
— Я знаю, — ключница вздохнула. — Весь город второй день гудит. Только и разговоров, что про древлянского князя Илию Святославовича да икону чудодейственную. Она и впрямь такая?
Я кивнул.
— Теперь точно позовут тебя княжить вместо Ярослава!
— Не позовут. Мы договорились.
— Ну, мало ли, о чём вы там промеж себя договорились. А народ может по-иному мыслит.
— Так, заканчивай мне тут уже оппозицию разводить! — я слегка прихлопнул ладонью по столешнице, садясь за чистый стол. — Что там у нас на завтрак?
— Овсянка.
Ну, кто бы сомневался!
— Неси уже!
— Там Колыван вместе со мной пришёл. Просил сказать, как ты проснёшься. Звать?
— Зови, — кивнул я.
Я посмотрел в окно на то, как трезвеющего прямо на глазах мытника засовывают в телегу и вывозят за ворота. Дурак ведь. А мог бы на меня работать… Но мне такие алкаши буйные в команде точно не нужны.
В дверях возник Колыван. Поклонился и начал мять шапку в руках.
— Проходи уже, чего там встал-то, — я рукой показал ему на скамью напротив меня. — Овсянку будешь?
— Благодарствую, княже, я уже ел.
Он покосился на Матрёну, которая в этот момент поставила передо мной тарелку с дымящейся кашей и кружку со своим фирменным отваром из лесных травок и сушёных ягод.
— Как там в доме дела? — я взялся за ложку. — Всё убрали уже?
— Всё, княже. Вынесли весь хлам и отмыли всё. Гнилые венцы простучали, которые заменить нужно будет. Крышу всю осмотрели, по дранке я уже сговорился по цене. Завтра привезут и начнём перекрывать. В ледник камешек твой поставили. Мебель на торге я уже присмотрел, надо бы и тебе показать. Там у одного купца есть арабская спальня. С шахматами. Дорогая, но ты вроде говорил — денег не жалеть.
— Сходим посмотрим, — кивнул я, дуя на кашу. Кусочки сушёных ягод в овсянке уже разбухли и приятной кислинкой освежали это клейкое месиво.
— У меня к тебе, княже, есть ещё личный разговор, — замялся Колыван, потерев кривой глаз.
— Ну, говори, — я посмотрел на него внимательно. Цветные всполохи над его головой выдавали крайнюю степень волнения.