Когда я спустился с ковчега, меня тут же обступили со всех сторон с поздравлениями и напутствиями. Впрочем, держались при этом уважительно, без панибратства. Лишь Демьян молча обнял, коротко похлопав по спине. Остальные же приветствовали поклонами и короткими ободряющими фразами.
— Мы с тобой, Богдан!
— Всё верно сказал.
— Командир…
Это превратилось в этакое стихийное принесение присяги. Будто бы каждый посчитал своим долгом подойти ко мне лично и засвидетельствовать своё согласие.
— Ну, а что скажешь насчёт меня, князь? — услышал я голос Кречета. Он, как обычно, подкрался незаметно.
— А что насчёт тебя?
— Примешь нас в свою дружину?
За спиной атамана сгрудилась целая шайка головорезов — не меньше двух дюжин, некоторые — Одарённые с сырыми, плохо оформившимся Аспектами.
— И зачем оно вам? Нет, тебя-то я понимаю. Всё ещё надеешься догнать и спасти свою Алтану. А этим ребятам на кой рваться в Священную Дружину? Богатств у нас не заработаешь. Скорее уж голову сложишь.
— Куда атаман, туда и мы, — хрипло проворчал один из бойцов — здоровенный детина со сломанным носом.
— Трогательная преданность, — усмехнулся я.
— Не тяни, князь, — покачал головой Кречет. — Решай. Да — да. Нет — так нет. Обузой точно не станем, припасы у нас свои. И насчёт дисциплины не сомневайся. Но, ежели всё-таки рылом не вышли для вашего благородного воинства… Что ж, пойдём каждый своей дорогой. Только вот и у меня путь теперь на восток.
— Ладно, ладно, без обид. Будем держаться вместе.
Он склонил голову в полушутливом поклоне, но заметно повеселел.
Следующим ко мне подошёл Погребняк — мрачный, с расцарапанной физиономией и заметно прихрамывающий. Протянул мне ладонь, стянув с неё варежку.
— Что ж, Богдан. Спасибо за всё.
Я тоже снял перчатку и крепко пожал ему руку. Спросил:
— Что собираешься делать?
Есаул обернулся, окидывая острог невесёлым, почти обречённым взглядом.
— Что делать… Как-то восстанавливать всё это хозяйство. Я единственный из офицеров, кто остался в живых. И казаков едва ли два десятка наберётся. Будем ждать подкрепления. Я бы, конечно, попросил вас остаться до того, как оно прибудет…
Я покачал головой.
— Извини, Макар. Мы и так задержались здесь. Выезжать будем завтра с рассветом.
— Понимаю. Что ж, счастливого пути!
За спиной Погребняка я разглядел, наконец, Карагай, а рядом с ней — Шестипалого, застенчиво переминающегося с ноги на ногу. Старик был трезв уже несколько дней, так что даже на лицо посвежел. А вместо своей драной кухлянки где-то раздобыл добротный овчинный тулуп. Только шапку оставил старую, с несколькими беличьими хвостами по краям.
— Ну, а ты-то со мной, Улыс?
Следопыт радостно закивал и повертел перед лицом растопыренной пятернёй.
— Батыр слово давай. Пальцы лечи!
— Помню, помню. Сделаю, что смогу, — кивнул я, глядя тем временем на Карагай.
— А ты, Дочь Ветра?