— И как это тебе удаётся, а?
— Что?
— Одной фразой вызвать такое жгучее желание врезать тебе по морде?
— Да ты не обижайся, земляк, — рассмеялся атаман. — Но нам и правда надо быстро решать, что делать. Двигаться к Ин-Хазыру, имея на хвосте кучу разведчиков — хреновая затея. И раз уж мы сбили одного — хозяин это уже просёк.
— Сам знаю. Но… Либо Псарь сразу оборвал связь с птичкой, когда мы её сбили. Либо… их связь работает вообще не так, как я предполагал. И отследить её вообще нельзя.
— И как нам это проверить? Ещё одного поймать?
Я помедлил, переглядываясь с нашими проводниками.
— Улыс знай, откуда он, — вдруг сказал Шестипалый, метко сплюнув прямо на останки летуна.
Всё это время он вообще не отсвечивал — сидел в сторонке, поджав ноги так, что полы его лоскутной кухлянки упирались в сугроб, образуя этакий вигвам. Я про него и забыть уже успел.
— Ты смог выследить, откуда прилетела эта штука? — недоверчиво переспросил Кречет. — Как? В небе-то следов нет.
— Улыс видел таких. Три дня тому. И их хозяина видел. Страшный.
— Три дня назад? То есть ещё до того, как орда к крепости подошла? И где ты его видел?
— Покажу.
Шестипалый мотнул головой, давая знак следовать за ним. Направился он на север, взбираясь по крутому склону. Следы после него оставались специфические — на ногах у него были решетчатые снегоступы, напоминающие по форме ракетки для тенниса. Но благодаря им он не так глубоко проваливался. Карагай же, последовавшая за ним, и вовсе следов почти не оставляла — будто ничего не весила. А вот мы с Кречетом вязли в сугробах почти по колено. Впрочем, я долго мучаться не стал — переключился на Аспект Ветра и полетел невысоко над землёй, держа корпус вертикально. Даже обогнал Шестипалого, остановившись под деревом на самом гребне холма.
Отсюда открывался неплохой обзор на окрестности к северу. Поросшие тайгой холмы здесь сменялись глубокими складками. Лес рос очень неравномерно — густые сосновые рощи чередовались с обширными скалистыми проплешинами.
— Вон. Медвежья скала. Где дерево кривое, — Шестипалый указал на северо-восток.
Ориентир и правда был очень приметный — массивная скала из светлого серо-желтого камня возвышалась над лесом, как башня, и на её плоской верхушке темнел силуэт приземистого, но толстого дерева с облетевшей листвой и похожими на щупальца кривыми ветками.
— Там зимовье, — пояснил Шестипалый.
— Прямо на верхушке?
— Нет, под скалой.
— И кто там живёт?
— Кто хочет, — пожал он плечами. — Ничейный дом. Любой охотник заходи, грейся, спи. Припасы оставляй для других. Улыс тоже туда ходи. Но Стылый увидел — пугайся. Не ходи. В Тегульдет ходи.
— А с чего ты решил, что это и был наш Псарь?
— Птицы вокруг него сидели. И войхулы. Много. Страшные.
— И как же ты от них сбежал?
— Улыс тихо-тихо ушёл. Они не заметили. И они вроде как… спали. Собрались вокруг большого и сидели…
Шестипалый сгорбился, опустив голову вниз — видно, изображая, как сидели войхулы.
— Хм, а что — нормальная зацепка… — пробормотал запыхавшийся Кречет — он уже тоже догнал нас и успел услышать большую часть разговора. — Если этому типу и правда нужно логово неподалёку от крепости — то наверняка он там и засел. Местечко-то отличное.
— Угу, — кивнул я, разглядывая скалу. — Высоко сижу, далеко гляжу…
Кто-то вдруг коснулся моего локтя, и я отвлёкся.