Должно быть, я был так сосредоточен на себе, что, повернувшись, вздрогнул, обнаружив Селин прямо рядом со мной.
Боже, как долго я молчал.
Она слегка хмурится в ответ на мое поведение, а я отвечаю легкой улыбкой, пытаясь ее отвлечь.
Двери с тихим звоном открываются на нашем этаже, и я пропускаю ее вперед на наше первое свидание — ее последнее первое свидание, если уж на то пошло.
Глава семнадцатая
Охренеть.
Выходя на смотровую площадку, я замираю в благоговейном трепете от того, что вижу. Основной свет отключен, и пространство освещается только огнями зданий снаружи и сотнями свечей, расставленных по всему помещению. Лепестки роз старательно разбросаны среди огней. На фоне играет тихая музыка. В центре комнаты расстелено классическое клетчатое пикник-одеяло с корзинкой, и я не могу сдержать смех. Это такая мелочь на фоне аренды всего этого места для нашего невероятно роскошного свидания.
— Завьер, какого черта? Как ты можешь себе это позволить?
Кто бы мог подумать, что этот чудак способен на такую романтику?
Он, должно быть, неправильно воспринял мои слова, потому как на его милом лице проступает недовольная гримаса. Он откашливается.
— У меня есть наследство. А подработками занимаюсь просто, чтобы не сидеть без дела.
Я оглядываюсь, все еще осмысливая происходящее. Никто в жизни не заботился обо мне настолько, чтобы организовывать такое.
— Не могу поверить, что ты все это сделал. Как ты все это устроил? Это невероятно.
Он расправляет плечи от моей похвалы.
— Для тебя нет ничего невозможного.
— Спасибо. — Надеюсь, он видит, насколько я искренне благодарна. — Зав. — Я добавляю это в конце, потому что знаю, что он хочет это услышать. Румянец, вспыхнувший на его щеках, говорит о том, что я добилась желаемого эффекта.
— Присаживайся. — Завьер указывает на набор для пикника, и я опускаюсь на колени. Он устраивается напротив и начинает доставать разные контейнеры с приготовленной едой.
Пока он занят делом, я пользуюсь моментом, чтобы неспешно изучить мужчину напротив. Темно-рыжие волосы отливают багрянцем в свете свечей, а отблески пламени танцуют в стеклах его очков. Черный свитер идеально облегает его стройный торс, а тонкая серебряная цепочка лежит на шее, так и маня потянуть за нее.
Длинные, худые пальцы аккуратно раскладывают тарелки, и я сглатываю, глядя на проступившие вены, резко контрастирующие на его кистях и предплечьях. В них есть что-то чувственное и откровенно грешное, отчего я непроизвольно сжимаю бедра. Закончив с едой, он критически осматривает получившуюся композицию, и то, как он прищуривается, выглядит просто восхитительно.
— Зав? — Его внимание мгновенно переключается на меня, когда я снова использую его прозвище. — Все идеально. Не переживай из-за тарелок.
— Нужен последний штрих, и тогда будет идеально. — Снова порывшись в корзине, он достает бутылку шампанского. — Немного игристого?
Я отворачиваюсь, не в силах выдержать ослепительную милоту, которую он излучает. Его стремление мне угодить так очаровательно, что я подыгрываю.
— Да, пожалуйста.
Завьер достает два узких бокала, разливает по ним шампанское, стараясь при этом, чтобы пена не перелилась, и наполняет их почти до краев.
— Пытаешься меня напоить? — Я принимаю бокал, который он осторожно протягивает. — Чтобы я потеряла бдительность, и ты смог воплотить свои порочные замыслы?
— О, Селин. Для этого мне не нужно шампанское.
Боюсь, он может быть прав. Меня никогда так не тянуло ни к кому другому. Несмотря на его яркую натуру, он меня притягивает. Он мне нравится, даже если слегка сводит меня с ума.
Раздается звон, когда он чокается своим бокалом с моим, и, подмигнув, отпивает игристый напиток. Я задерживаю дыхание, когда тонкая струйка жидкости вытекает у него из уголка рта и скатывается по подбородку.
— За нас, — бормочу я и выпиваю за один раз больше, чем следовало бы.