● Глава 32.
● Глава 34.
● Глава 37.
● Глава 38.
● Глава 51.
● Бонусная сцена «Спа-день».
● Бонусная сцена «День рождения Миднайта».
Глава первая
Крики взрослых мужчин, молящих о пощаде, всегда вызывают у меня улыбку.
Не уверен, что это говорит обо мне, но убийства в трехсотлетнем возрасте, по крайней мере, делают жизнь интереснее.
— Ты больной ублюдок! — вопит мерзкий пузатый мужик на полу, сжимая свой теперь уже обрубок ноги. Сальные волосы липнут к его лицу, а с каждым новым криком в воздух летят брызги слюны, едва не пачкая мои идеально чистые ботинки.
Я хмуро смотрю вниз на недавнюю покупку, к которой уже успел привязаться и делаю шаг назад, дабы избежать других возможных происшествий.
Покачивая головой и усмехаясь, бросаю:
— Слышал и не такое. И поаккуратнее с ботинками.
Я не хочу, чтобы на них попала даже капля его мерзких телесных выделений. Не потому, что боюсь оставить на себе ДНК или еще какие улики, а потому, что это игра — насколько чистым я смогу остаться.
Кроме того, я не люблю кровь, если только не пью ее. И даже в этом случае я привередливый сукин сын.
Оглядывая помещение, я пользуюсь моментом, чтобы оценить свою работу. Пол склада усеяны лужами крови и оторванными конечностями. Отрубленные головы, выбитые зубы и вырванные кишки развешаны словно украшения. Из того, что изначально являлось бандой из сорока человек, в живых остался лишь один, и картина, представшая передо мной, — поистине багровый шедевр.
Ухмыляясь единственному выжившему, я начинаю медленно идти к нему, шаги эхом отдаются в бетонной коробке. Единственные звуки, слышимые в комнате, — стук дождя снаружи и затрудненное дыхание моего знакомого, которого в скором времени не станет.
Он кричит при моем приближении, а его глаза округляются от страха.
Я так люблю, когда они кричат. Ужас в их глазах — вот что по-настоящему дарит мне чувство насыщения. Знание того, что люди, совершавшие ужасные поступки, наконец-то ощущают то же, что и их жертвы.
— Зачем ты это делаешь? — кричит он, изо всех сил пытаясь отползти назад, но все его старания тщетны. Все, что он делает, — это усиливает кровотечение из перерезанной бедренной артерии, еще на шаг приближаясь к встрече со своими приятелями в загробном мире.
— Думаю, ты и так знаешь, Питер. — Я демонстративно облизываю клыки и засовываю руки в карманы, продолжая свой медленный шаг.
Дразнить влиятельных мужчин слишком забавно. Я мысленно усмехаюсь над этим словом.
Все они — жалкие людишки, и их так легко сломать, стоит только мне за них взяться. Уже более века никто не оказывал сопротивления по-настоящему.
— Пожалуйста! Умоляю тебя! — Из его носа текут сопли, а воздух пропитан запахом его тела, от которого у меня морщится нос. Он побледнел, и не только от страха. Его время на исходе, и он это знает. — Я сделаю все, что захочешь! Тебе нужны деньги? Оружие? Наркотики? Клянусь, я могу все это достать! У меня есть связи! — молит он, протягивая руки, пока кровь под ним продолжает растекаться. Его сердцебиение замедляется, а глаза теряют блеск от потери крови.
— Хм… — Я постукиваю указательным пальцем по подбородку, делая вид, что обдумываю его предложение. — Думаешь, ты мог бы сделать это для меня? — насмехаюсь я. — У меня немного туго с деньгами.
Он яростно кивает.
— Да! Позволь мне просто позвонить своему человеку и все уладить.
Занятно. Даже перед лицом неминуемой смерти он все еще пытается умолять, будто еще что-то можно изменить. Мне нравится видеть, как в их глазах вспыхивает огонек надежды, прямо перед тем, как я его погашу.