— И что же, Дарин, решила погулять? — Его голос был низким, как всегда, но сейчас в нем слышалась ленивость, которую он мастерски использовал, чтобы обескураживать.
Я повернулась медленно, словно надеялась, что, если сделаю это достаточно осторожно, он просто исчезнет. Но нет. Он стоял там, прислонившись к дереву, с той же недосказанной улыбкой, которую я помнила слишком хорошо.
— Я думала, ты уехал, — выдавила я, стараясь звучать безразлично, хотя всё внутри уже полыхало тревогой.
— Уехал. И вернулся, — ответил он, изучая меня взглядом. Долгим, скользящим, таким, от которого хотелось либо броситься наутёк, либо — к черту всё — разбить ему лицо. — Ты ошиблась, если думала, что я уеду надолго.
— Очень жаль, — ответила абсолютно без эмоционально, хотя сердце тревожно билось в груди.
— Не привыкла, что кто-то меняет планы? — добавил он и сделал шаг вперёд.
Я хотела ответить что-то колкое, но вдруг раздался звонкий, невинный голос Райана:
— Мама!
Секунда. Всего секунда — и мой мир рассыпался.
Райан выбежал из-за дерева, раскрасневшийся, с щёчками, запылёнными от игры. Его глаза сияли, как солнце. Он бросился ко мне с тем бесконечным доверием, на которое способен только ребёнок, и сжал мою руку.
— Мама, смотри! — Его ладошка, грязная, но теплая, легла на мою, чтобы показать камень.
Я инстинктивно присела, чтобы быть ближе к нему, прикрывая его своим телом, и едва справилась с тем, чтобы не взглянуть на Дамьена. Но чувствовала его взгляд. Каждый миллиметр своего тела ощущала, как он смотрит на нас. Как что-то в этом взгляде меняется.
— Мама? — Это слово прозвучало почти насмешливо, растянуто, как вопрос. Дамьен шагнул ближе, и я подняла голову, встретив его глаза.
Они обжигали.
— Дарин, ты что-то не рассказала мне, — его голос был ровным, без злости, но с чем-то гораздо более страшным — с тем ледяным спокойствием, которое он всегда использовал как оружие.
— Это не твоё дело, — ответила я так резко, что Райан удивлённо посмотрел на меня.
Я встала, сжимая его руку крепче, чем следовало бы, но мой сын ничего не заметил. Он просто улыбнулся Дамьену, как улыбаются дети, не знающие, что перед ними волк.
— Ты не думала, что я захочу… уточнений? — Дамьен говорил тихо, но его шаги приближались, пока между нами не осталось каких-то нескольких метров.
Я подметила каждую реакцию Дамьена. Видела, как его взгляд цепляется за каждую деталь: за моё дрожание ресниц, за то, как я укрываю Райана, за то, как избегаю его глаз.
— Нам пора, — сказала я, почти задыхаясь, и повернулась, чтобы уйти.
Но он перехватил наш путь, словно невзначай. Его движения были медленные, расслабленные, но в них была угроза, отчётливая, как звук удара хлыста.
— Стой, — сказал он, и это было не просьбой. — Ты уверена, что тебе не стоит объясниться?
Я знала, что он добивается. Хотел, чтобы я сломалась прямо здесь, чтобы я сказала ему то, что он уже догадывался. Но я не могла. Не здесь. Не сейчас.
— Я ничего не должна тебе, — сказала я, глядя ему в глаза. И впервые за всё это время почувствовала, как голос сорвался. — Вообще не понимаю, что ты от меня хочешь.
— Как минимум, хочу чтобы ты объяснила, почему твой сын — это копия меня в детстве.
Этот вопрос поставил меня в тупик. Я, предполагала, что Дамьен может заподозрить. Но он не спрашивал, он уже ставил перед фактом, что ему все известно.
Судя по всему еще с того момента, как он столкнулся с Райаном утром.
18
Секунда тишины растянулась до бесконечности. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно каждый мой жест был под микроскопом. Я не двигалась, едва дышала, только крепче прижимала Райана к себе. Его тёплые маленькие ладошки лежали у меня на плече, а щёчка уютно устроилась на шее. Я почувствовала, как он ёрзает, но всё ещё не понимал, что происходит.
— Ты кто? — Его звонкий голос прозвучал неожиданно ясно, выбивая меня из оцепенения.