— Лия, всё уже в порядке, — сказал Эван, устало облокотившись на капот. — Успокойся.
— Я хочу убедиться, что мы ничего не забыли, — огрызнулась она, даже не оборачиваясь.
Я усмехнулась, но в этом не было радости. Всё происходящее казалось слишком важным, чтобы отпустить его с лёгкостью.
Когда Лия наконец хлопнула крышкой багажника, она подошла ко мне и обняла крепко, с такой теплотой, что я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.
— Так не хочу уезжать без тебя, — прошептала она мне на ухо.
— Я буду скучать, — ответила я, с трудом скрывая дрожь в голосе.
— И мы будем, — сказала она, отстраняясь. Её глаза блестели, но она быстро села в машину, оставляя нас с Эваном вдвоём.
Он не торопился. Просто стоял, смотря на меня так, будто хотел запомнить каждую деталь, каждую черту моего лица.
— Ну что? — спросила я, чувствуя, как тишина становится слишком плотной.
— Ты справишься, — сказал он, но в его голосе не было лёгкости.
Он имел в виду проект. Так как эта работа была самой огромной и сложной, с которой мне когда-то приходилось иметь дело.
— Ты уверен? — ответила я, скрестив руки на груди, словно пытаясь защитить себя.
Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами, и его глаза горели так, как я ещё никогда не видела.
— Ты знаешь, что справишься, — его голос был низким и хрипловатым.
— Почему ты всегда так уверен в этом? — я пыталась звучать саркастично, но в голосе прозвучала нервозность.
Он усмехнулся, но его взгляд стал ещё более пронзительным.
— Потому что я знаю тебя, Дарин.
— Да ну? — бросила я, сделав шаг назад, но натолкнулась на машину. — Ты, конечно, всё обо мне знаешь, да?
— Нет, — его тон стал тише, почти шёпотом. — Я не знаю, почему ты всегда пытаешься скрыть свои настоящие чувства.
— Эван… — я попыталась возразить, но он не дал мне договорить.
— Ты делаешь вид, что тебе всё равно, — продолжил он, делая ещё один шаг. — Но я знаю, что это неправда.
Он был так близко, что я почувствовала, как жара смешивается с его теплом. Его запах — смесь солнца и какого-то свежего аромата — кружил голову.
— Ты уезжаешь, — выдавила я, стараясь вернуть себе контроль. — Это всё, что имеет значение. И, конечно же, мне грустно.
— Нет, — его голос был твёрдым, и он поднял руку, осторожно убирая прядь волос с моего лица. — Это не всё.
Я хотела ответить, хотела сказать что-то острое, чтобы остановить его, но не смогла. Его пальцы задержались у моей щеки, и я почувствовала, как дыхание перехватило.
— Эван… — выдохнула я, но на этот раз мой голос прозвучал слабее.
Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как весь мир вокруг замер.
Он наклонился, и в следующую секунду его губы прижались к моим. Это был не мягкий, осторожный поцелуй, а что-то жаркое, требовательное, как будто он пытался сказать всё то, что не мог выразить словами.
Я не сразу поняла, что ответила. Мои руки сами потянулись к его шее, и всё, что я могла чувствовать, это его силу, его тепло. Поцелуй был как взрыв — слишком много эмоций, слишком много сдержанного.
Но я одёрнула себя, резко отстраняясь, словно воздух вдруг стал слишком тяжёлым.