Мастер гильдии наёмников, человек, имеющий законное право применять «Аваду Кедавру» — заклятие смерти. И Дамблдор прекрасно знал: вряд ли Блэку понадобится даже оно. Он устранит всех причастных — хладнокровно, методично, без тени сомнения. Говорить с таким о душе, грехе и раскаянии бесполезно. Он просто не поймёт, о чём речь. Для профессионального киллера убийство не трагедия. Это просто часть работы.
— Альбус, — раздался тяжёлый, дрожащий голос Элфиаса Дожа. Он подался вперёд, патетически воздев руки. — Что же делать?! Это ужасно… Мы пятнадцать лет трудились над этим проектом… Пятнадцать лет — и всё прахом!
Вот ещё одна проблема, мрачно подумал Дамблдор.
Дожи имели долю и в лаборатории и в результате переворота получили по случаю весь бизнес Поттеров. Но оформить активы на себя так и не смогли. Род артефакторов занимался своим делом на протяжении поколений — разумеется, они успели создать систему, надёжно защищающую свои капиталы. А жадные до денег Дожи успели так глубоко вляпаться в это дерьмо, что Альбус им теперь точно не помощник.
У них был свой бизнес. Лаборатория приносила стабильный доход. Зачем, спрашивается, лезть в серебряное дело? Да, Поттеры отливали слитки для маглов и хорошо на этом зарабатывали, а вам-то что?
Старик тяжело вздохнул. Его окружали одни жадные до денег идиоты. И при этом до сих пор считали Альбуса обязанным разгребать те авгиевы конюшни, которые они сами навозили годами.
А ведь он — единственный, кто стоял между магловским правительством и магическим миром. Приходилось лавировать так, что скоро позвоночник высохнет. Все маглорождённые давно на учёте в секретных службах королевства, а он — единственный, кто вытаскивал хотя бы часть детей и пристраивал их в магическом обществе.
Вот ту же Эванс. Правда, это не совсем удачный пример. А сколько сил ушло, чтобы договориться с МИ-5 насчёт Гарри? И вот теперь мальчик под влиянием наставника.
А новый Блэк сам прошёл школу спецслужб. Надо бы поговорить с ним. И сдать дурака Дожа. Пользы от него всё равно никакой — один вред. Часть семьи, конечно, погибнет, но молодёжь останется. И то хорошо, будет с кем работать.
— Элфиас, мы знаем друг друга почти столетие, — мягко произнёс Альбус, не отводя взгляда. Его лицо озарила добрая, почти отеческая улыбка. — Скажи, ты сам добровольно вернёшь мальчику дело его семьи?
— О чём ты? — Элфиас недоумённо захлопал глазами, как испуганная сова в полдень. Его пальцы нервно сжали край стола, будто он искал опору.
«Что и требовалось доказать», — мысленно заметил Дамблдор, медленно откидываясь на спинку кресла. Улыбка осталась только на лице, глаза уже не улыбались.
— Я о Гарри, — продолжил он ровно. — Думаю, жадность здесь будет неуместна. Вы сняли прибыли за эти годы более чем достаточно. Сейфы ломятся от золота — вас никто не заставляет его возвращать. Но сам бизнес вам не принадлежит.
Он сделал паузу. За окном кабинета сгущались сумерки. Последние лучи заката легли на портреты бывших директоров, будто подчёркивая их молчаливое присутствие. Дамблдор с наслаждением разглядывал выражение лица Дожа — растерянное, туповатое, привыкшее к тому, что за него всё решают.
Тот даже не осознавал, что в этот самый момент ему отказывает в содействии самый влиятельный политик Британии. Как же ему понять, что, если он не вернёт предприятия Поттеров добром, мистер Блэк отнимет их позже, кастетом?
— Верните Гарри его собственность, — произнёс Альбус тише, почти шёпотом. — Вам же будет лучше.
Тишина повисла густо, как дым после взрыва. Элфиас молчал, не в силах переварить сказанное.
Дальнейшие убеждения Альбус счёл излишними. И бесперспективными. Как и всё их сотрудничество. Последнюю фразу он произнёс не в надежде на ответ, а из уважения к годам. К иллюзии дружбы, которую давно пора было похоронить.
— Это всё, что ты можешь мне сказать, Альбус? — выпучил глаза Дож. — После стольких лет дружбы? После всего, что я создавал для тебя в лабораториях?
Дамблдор лишь усмехнулся. Зря он это упомянул. Мистер Блэк уже зачистил все архивы, выжег всё адским пламенем. А если что-то и осталось — оно теперь у наёмника. Не у Дожей. И не у кого-либо из их жадной своры. У них нет ничего, чем можно было бы шантажировать.
Но Элфиас не сдавался. Он фонтанировал возмущением, как кипящий котёл, перечислял обиды, будто читал список убытков. Голос его дрожал, лицо покраснело, пальцы судорожно сжимали край мантии.
Альбус спокойно наблюдал. И отметил про себя: в этом и разница. Политик умеет молчать. Нувориш — кричит. А Дожи были именно последними. Не аристократы, не стратеги — просто люди, которым повезло оказаться рядом и урвать свой кусок, когда улицы были полны трупов.
— Если это твои последние слова, Альбус, — прохрипел Элфиас, — то я этого так не оставлю!
— И что же тебя так возмутило? — спросил Дамблдор, не повышая голоса. — То, что я требую вернуть ребёнку его наследство? Или ты сам планировал его убийство — и не собирался возвращать ни галлеона?
От этих слов Дож задохнулся. Лицо его исказилось. Он вскочил с кресла, тяжело дыша, и, насколько позволял вес, подлетел к камину. Кряхтя, втиснулся в проём, схватил горсть дымолетного порошка.
— Роуза-а-ль-алея — прохрипел он, исчезая в зелёном пламени.
Альбус равнодушно смотрел на пустой камин. Вопли этого жадного дурака давно набили оскомину. Их сотрудничество исчерпало себя лет десять назад. Просто он терпел — ради иллюзии стабильности и лояльности.
Он медленно поднялся, подошёл к окну и остановился, глядя в сгущающуюся ночь. За стеклом царил непроглядный мрак, ровный и глубокий, как чаша без дна. Там за пределами Хогвартса, уже шла новая игра.
Если вдруг найдутся силы, желающие возродить Тёмного лорда — пусть попробуют. Их ждёт не паника с мобилизацией, не магический фронт. Их ждёт всего один человек. Элитный наёмник. И что самое приятное, он не будет требовать платы за работу. Мистер Блэк ликвидирует угрозу совершенно бесплатно, из личного интереса. Альбусу лишь нужно будет договориться с ним. О взаимоотношениях. И об их границах.
На частном кладбище рода Блэк шли похороны.