— И ты обещаешь, что с мистером Дамблдором проблем не будет? — удивлённо переспросил Чжан, явно не веря, что всё может быть настолько просто.
— А-Фань, — строго посмотрела на главу клана тётушка Жуй, и в её взгляде промелькнула лёгкая укоризна. — Я когда-нибудь делала глупости, наподобие перечисленных тобой?
— Нет, никогда, — честно признал господин Чжан, опуская глаза.
Это была правда. За все годы, что он помнил, цзе-цзе ни разу не совершила опрометчивого поступка. Каждое её действие было безупречно, каждый шаг просчитан на несколько ходов вперёд.
— Мисс Дамблдор просто даст несколько простых клятв на крови, — пояснила госпожа Линь таким тоном, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — И выполнит кое-какую работу на благо нашей семьи. После этого она окажется связанной настолько прочно, что даже не подумает создавать проблемы.
Глава клана откинулся на спинку кресла, и на его лице появилась довольная улыбка. Проблема разрешалась сама собой — элегантно, без крови и политических осложнений. На цзе-цзе и её мудрость действительно можно было положиться. Одной проблемой станет меньше.
Правда, это была относительно мелкая проблема по сравнению с масштабными задачами, стоящими перед кланом, но нельзя же сразу получить всё? Главное — двигаться в правильном направлении, шаг за шагом укрепляя позиции клана.
— Хорошо, цзе-цзе, — кивнул Чжан Чженьфань. — Я распоряжусь, чтобы мисс Дамблдор доставили к мистеру Блэку. Когда ты хочешь это сделать?
— Чем быстрее, тем лучше, — ответила Линь Жуй. — Время работает против нас. Чем дольше она находится здесь, тем больше вопросов может возникнуть.
— А теперь скажи, Фань-Фань, — госпожа Линь не двинулась с места, её голос звучал спокойно, почти отстранённо, но в нём читалась сталь. — Правильно я поняла, что ты планируешь у британского правительства увести их магическую часть страны?
Чжан Чженьфань замер, его пальцы сжались на краю стола. Затем он медленно встал, отодвинув кресло, и подошёл к большому окну в пол, выходящему на парк с прудом. Вечерние сумерки сгущались над садом, превращая деревья в тёмные силуэты на фоне угасающего неба. В пруду отражались первые звёзды, а карпы продолжали свой неторопливый танец под водой.
Он некоторое время молча смотрел в окно, обдумывая, как ответить сестре. Линь Жуй заслуживала правды — всей правды, без недомолвок и политических увёрток.
— Прости, цзе-цзе, — наконец заговорил он, не оборачиваясь. — Можешь считать меня самонадеянным. Но я ничего не забыл.
Его голос стал тише, в нём зазвучали нотки, которые он редко позволял себе показывать.
— Я был слишком мал, когда пала империя Цин, но то, что творилось после... — он сжал кулаки, — не забуду никогда.
Чжан Чженьфань медленно повернулся лицом к сестре и увидел слёзы на её лице. Они текли беззвучно, не искажая её черт, но от этого становились только более красноречивыми. Он сделал шаг к ней и продолжил говорить. Этой женщине он доверял безоговорочно — она была единственным человеком, перед которым мог снять все маски.
— Опиумные войны опустошали нашу страну более пятидесяти лет, — его голос окреп, наполнился болью старых воспоминаний. — Но после низвержения императора... Ты знаешь, кто ворвался в поместье нашей семьи?
Он подошёл ближе, и в его глазах полыхнул огонь — тот самый, что много лет назад заставил его выжить, когда смерть дышала в спину.
— Я помню, как застрелили отца. Помню выстрел, кровь на полу, его глаза... А меня спасла ты в той бойне, — он протянул руку и коснулся её плеча. — Ты вынесла меня из горящего здания, прячась от пуль. Я был ребёнком, но я всё помню, цзе-цзе. Каждый крик, запах палёной плоти, каждое лицо тех, кто грабил наш дом.
— Да, А-Фань, — тихо сказала госпожа Линь Жуй, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я знаю, кто это сделал.
Она поднялась с кресла, и теперь они стояли рядом — брат и сестра, связанные родственной кровью, болью и памятью.
— Британская жадность безгранична, — продолжила она, и в её голосе зазвучала та же непреклонность, что и у брата. — Но я помогу тебе, А-Фань. Ты хочешь присоединить к ритуалу как можно больше локаций на островах?
— Да, — кивнул Чжан Чженьфань, и на его лице появилась хищная улыбка. — Кстати, Ирландия уже присоединилась. Маги севера острова вышли из-под власти британского монарха и уже провели ритуал.
— Блэки расширили свои владения, они присоединяются, — задумчиво произнесла госпожа Линь, складывая руки перед собой. — Но для проведения ритуала нужен тёмный артефактор. Причём очень талантливый — такое масштабное действо требует настоящего мастерства.
— Ты не поверишь, но у британцев такой есть, — усмехнулся Чжан Чженьфань, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Правда, он сейчас на континенте, восстанавливается после заключения в Азкабане. Но Блэка уже я известил.
Госпожа Линь внимательно, изучающе посмотрела на младшего брата. Её взгляд стал острым, проницательным — таким, каким она смотрела на врагов клана, прежде чем нанести решающий удар.
— Тогда прошу тебя охранять его очень тщательно, — произнесла она медленно, отчеканивая каждое слово. — Ибо если о нём узнают те, кому не следует, то в живых ему оставаться недолго. Британцы не потерпят такой угрозы своей власти.
— Обязательно, цзе-цзе, — заверил её Чжан Чженьфань, снова касаясь её плеча. — Ты же меня знаешь. Я не совершаю одну и ту же ошибку дважды.
Брат и сестра тихо стояли у окна, размышляя над сложившейся ситуацией. За стеклом сгущались сумерки, превращая сад в царство теней и неверного света. Фонари зажигались один за другим, отражаясь в тёмной воде пруда россыпью золотых искр.
Госпоже Линь Жуй было откровенно страшно признаться вслух даже брату в том, что она помнила очень хорошо. В поместье клана Зелёного дракона в те страшные дни пришли грабить не только обычные солдаты и бандиты. Были там и британские маги — алчные, безжалостные, уверенные в своей безнаказанности.