Он снова замолчал. Я начинал нервничать. Желание поскорее убраться из деревни росло с каждой минутой.
– Давай без загадок. Я никого и ничего тут не знаю, а значит, и сказать никому не смогу, не бойся.
– А я не людей боюсь.
– А кого же?
– Того, кто за ними стоит.
Мужчина опустил взгляд в землю, и вовремя, иначе заметил бы появившуюся на моём лице усмешку.
– Ты за полоумного дурочка меня не принимай. Я, между прочим, сын учительницы, так что книжек в детстве достаточно прочёл. Юность, правда, не задалась. Любовь безответная, так сказать сломала жизненные планы…
Аркадий махнул рукой, не заметив в моих глазах желания выслушивать печальную историю, и, поправив полы изрядно мятого пиджака, продолжил отвечать:
– Пожар тут у нас был на соседней улице больше года назад. Дом Кирюхиных сгорел вместе с жильцами. Так вот я свидетелем был. Не по собственной воле, конечно. Заснул пьяный возле забора ихнего. – Он почесал затянутый щетиной подбородок, словно вспоминая картинку из прошлого или решая, говорить ли правду. – Хорошо дом горел, надо сказать. Сразу с нескольких сторон занялся, как будто пламя враз во всех углах из земли возникло.
– Из земли? Такого не бывает. Разве что дом стоял на месте нефтяной скважины…
– А я что говорю, – перебил Аркадий. – Сам немало удивился, протрезвел даже. Через забор перепрыгнул, бросился к окнам, хотел выбить, хозяев разбудить, но не тут-то было. Огонь ветром раздуло на глазах, по окнам пламенем полоснуло так, что еле отпрыгнуть в сторону успел, будто знал он, что я хочу людей из беды вызволить, и не дал…
– Кто «он»? – Я с трудом разбирал слова бормотания свидетеля пожара.
– Огонь, кто! Что тут непонятного?
– Живое пламя?
– Вот! – Аркадий ткнул в меня пальцем. – О чём и говорю-то! Живое, но только не мужиком был огонь, а бабой!
– Ну, ты даёшь! То он, то она. – Я хохотнул, чем обидел рассказчика.
Тот ненадолго замолк, опустив голову. Я не стал торопить, давая время обдумать слова, а не молоть чушь несусветную, но Аркадий продолжил, настаивая на правдивости собственных слов.
– Не хочешь – не верь, только языки пламени напоминали силуэт женский, и смех я слышал. – Он, вскинув взгляд, перешёл на шёпот. – Тебе не понравится, чей… Бабки твоей, что умерла через полгода после пожара!
Слушать далее бред начитанного алкоголика не хотелось. Подошедший с бутылкой пива Михаил был как нельзя кстати.
– Аркадий, а может, ты нас на кладбище проводишь? – озвучил я новую просьбу.
Жадно глотающий тёплую пену пъянчуга сложил пальцы свободной руки в кукиш.
– Так я не за бесплатно зову, у нас ещё пиво есть.
Последний аргумент пришёлся пропойце по душе, но возникшее на лице просветление тут же сменилось неподдельным сожалением.
– Я бы с радостью, да не могу. Болею сильно после дурильника. Упекли менты из-за моих показаний, а медсестра укол не так сделала. Думал, парализует на хрен, но ничего, отошёл, вот только культяпка пострадала. – Он стукнул кулаком по ноге и даже не поморщился, давая понять, что не врёт. – Теперь как выпью, так она, сволочь, отнимается напрочь.
Сажать грязного пассажира в салон автомобиля не хотелось, но делать было нечего.
– Так мы поможем и не пешком пойдём – мы на машине.
Аркадий вытер губы тыльной стороной грязной руки и широко улыбнулся, явив на свет полусгнившие зубы.
– Другой разговор, кататься я люблю…
Последние слова неслись мне в спину. Я торопился, пока мужчина не передумал. Скоро стемнеет, и Михаил прав: придётся постоять в пробке на въезде в город.
2 глава