– Да, я видела, – мой голос звучит жёстко. – Молчать и терпеть? Нет. Больше – нет!
Сбрасываю вызов и ещё раз смотрю на фото. На его рубашку. На её улыбку.
Одних слёз, чтоб их победить, недостаточно. Нужно оружие. Железные, неоспоримые факты для развода. И я знаю, где их взять.
Глава 2
Тишину разрывает металлический звук ключа, проворачивающегося в замке. Сердце тут же уходит в пятки, а потом с бешеной скоростью поднимается к горлу. Он вернулся. С «дачи». С «ремонта». Как не выдать себя прежде времени? Делаю глубокий вдох. С силой цепляюсь пальцами за столешницу, заставляя себя успокоиться. «Ты должна, Ольга! Обязана выдержать этот спектакль».
– Я дома! – раздаётся его голос в прихожей.
Считает, что я должна прыгать от счастья, встречая усталого труженика, несущего на могучих плечах бремя ремонта чужой дачи?!
Отзываюсь не сразу. Даю ему время разуться, снять куртку. Слышу, как он швыряет ключи в блюдо на тумбе. Звук, раньше казавшийся прелюдией радостных улыбок, объятий и поцелуев. Теперь он режет слух скрежетом по стеклу.
Выхожу в коридор. Артур стоит ко мне спиной. На нём толстовка, в которой он уехал вчера, вся в какой-то белёсой пыли.
– Дачка-то пыльная, – цепляю ровным голосом.– Дал бы денег на рабочих и откупился от обязанности быть другом детства.
Он оборачивается. Лицо на самом деле уставшее, осунувшееся. Но в глазах не усталость от физической работы, а приглушенное возбуждение. Следы адреналина. Или чего-то ещё.
– Не передать, – отмахивается он. – Просто кошмар! Всю ночь почти не спали, торопились закончить. Для Саньки важно создать мечту собственными руками, – он усмехается, наверное, наслаждаясь тем, что вешает лапшу на уши доверчивой идиотке.– Думаешь, я не предлагал? Он сказал, что смертельно обидится, если откажусь помогать строить.
Сцепляю зубы. Всю ночь не спал. С ней. Ноги отказывают от переполняющей душу обиды, но я держусь. Улыбаюсь. Натянуто, но он, кажется, не замечает. Направляется в сторону спальни, скидывая по пути толстовку.
– Приму душ. Отмоюсь от этой пыли и в офис.
Он проходит мимо, и до меня доносится едва уловимый шлейф. Не запах пота и строительной пыли. А сладковатый… цветочный. Её духи. Он обнимал её так долго, что запах въелся в его одежду, в кожу.
Я остаюсь стоять посреди коридора. Сжимаю пальцы до хруста. Боль помогает не закричать, не разрыдаться, не броситься на него с кулаками.
Слышу, как в ванной включается вода. Он смывает с себя следы бессонной ночи. Её следы. Уничтожает доказательства своей лжи.
Смыкаю веки и представляю, как горячая вода течёт по мускулистому телу. Смывает её прикосновения, поцелуи. Стою так пару минут, до крови кусая губы. А потом открываю глаза и иду на кухню. Нужно накормить «уставшего» мужа.
Через двадцать минут он выходит, посвежевший, весёлый. Влажные волосы зачёсаны назад. На нём чистый домашний халат. Теперь Артур пахнет нашим гелем для душа. Нашим. Но под знакомым ароматом мне всё ещё чудится тот, чужой, сладкий и ядовитый.
– О, спасибо, родная, – он садится за стол, где я наскоро приготовила завтрак. Яичница с беконом. И его любимый салат.
Он ест с аппетитом. Видно, что очень голоден. Неудивительно. Ночные «ремонтные работы» отнимают много сил. Сижу напротив с всё той же чашкой холодного кофе. Смотрю как он уплетает приготовленные женою калории. Восстанавливает силы для следующего раунда, горячей ночи с любовницей.
– Ну как там, на даче? – спрашиваю, делая глоток горькой жидкости. – Много удалось сделать?
Он оживляется:
– Да, знаешь, довольно продуктивно поработали. Стены почти выровняли, с сантехникой разобрались… – Он говорит увлечённо, с подробностями. Слишком много подробностей. Слишком гладко ложится ложь. Он не готовился к отчёту. Он его прожил. Придумал и прожил.
– А сосед Сашин как? – вставляю я. – Они же не разлей вода. Костин помогал?
Артур на секунду замирает с вилкой на полпути ко рту. Зрачки в глазах чуть-чуть сужаются.
– Костин? Да нормально, в порядке. Устал, конечно.
– А жена его, Лена? Она обычно с ним на подхвате, закусочки, уборка.
Он откашливается, отпивает сок.
– Лена? Нет, в этот раз не приезжала. У неё там, с детьми что-то.