Горький дым: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он остановился у крыльца. Несколько санитаров прошли мимо с носилками.

«Они не поверят на слово, — подумал Иван Павлович. — Той комиссии из руководства, что так яростно меня критиковала, нужны факты. И результат. Не бумажки, не расчёты, а нечто осязаемое. Конкретная вещь. Концентрат или сироп глюкозы, полученный из корней, то, что они сами смогут попробовать. Тут уже возразить им будет нечего».

Надо сделать пробную партию. Маленькую, но наглядную.

Иван Павлович представил, как это могло бы выглядеть.

Конечно же самое главное — добыть зимой корни рогоза. Их нужно где-то накопать, намыть, нарезать. Где взять рогоз? В Москве-то его особо нет. Надо выезжать за город. Подыскать достаточно большое озеро, которое можно будет использовать и в дальнейшем. Или организовать по лету посев рогоза? Надо подумать.

Потом та самая машина для рубки, которую предложил Федор Кузьмич. Идея отличная, и в приложении к нашим реалиям вполне реальна. Но где взять такую машину? Её нужно либо найти, либо сделать самому. Лебедев говорил про старые двигатели, про валы. Для пробной партии сгодится и такой вариант. С этим можно поработать.

«Если я смогу сделать это сам, — подумал он, — если смогу показать результат, тогда у меня будут аргументы. Тогда меня послушают».

Иван Павлович вздохнул и направился по Большой Серпуховской, вдоль старых купеческих особняков, превращённых теперь в коммуналки и учреждения. Снег искрился под ногами, редкие прохожие кутались в воротники, извозчики покрикивали на лошадей. Всё было как всегда — серая, морозная, голодная Москва.

Но ничего, скоро и эту напасть победим!

Его размышления о опытной установке прервало странное состояние. Головокружение?

Иван Павлович списал это на усталость — вчерашняя операция, бессонная ночь, разговор с Лебедевым. Но через минуту слабость накатила второй волной, и ему пришлось остановиться, прислонившись к забору. Он постоял так, пережидая, но волна не отступала, а нарастала.

«Температура, — понял он с тоской. — Опять. Та самая, которая была утром. Я же думал, что прошло…»

Он перевёл дыхание, оттолкнулся от забора и пошёл дальше. Ноги стали ватными, каждый шаг давался с трудом. Перед глазами начало темнеть. Картинка поплыла, и ему показалось, что улица качнулась, как палуба корабля.

Он остановился, пытаясь взять себя в руки. Голова кружилась невыносимо, к горлу подступила тошнота.

«Только не здесь, — подумал он. — Только не посреди улицы… надо дойти… дойти до…»

Он посмотрел по сторонам. Впереди, метрах в тридцати, он увидел знакомую вывеску — аптека. Старая, дореволюционная, с золочёными буквами, которые уже облупились, но всё ещё читались: «Аптека А. И. Корнца». До неё нужно было дойти. Там тепло, там есть стул, там можно присесть, попросить помощи…

Он сделал шаг. Второй. Ноги почти не слушались. Перед глазами всё плыло, улица наклонялась, и он шёл, как по палубе в шторм. Ещё шаг. Ещё.

Он почти дошёл до крыльца, когда ноги подкосились. Он успел ухватиться за перила, но пальцы не слушались. Мир накренился, качнулся и исчез. Он почувствовал, как падает в темноту, как холодный снег касается щеки, как кто-то кричит, но звуки доходили уже издалека, будто сквозь толщу воды.

Потом сознание ушло.

— Гражданин! — строго произнес кто-то над ним. — Гражданин, очнитесь!

Но он уже не слышал.

Глава 5

Голова была словно набита ватой. Мягкой, тягучей, мешающей соображать. Иван Павлович попытался открыть глаза — веки были тяжёлыми, непослушными. С трудом разлепив глаза, он увидел белый потолок. Побелка местами облупилась и пошла трещинами. Где-то слева, за ширмой, кашляли, справа — тихо постанывали. Привычно пахло карболкой и йодом.

«Больница…» — немного успокоившись, подумал он.

Значит не умер, не сгинул где-нибудь в подворотне. Только вот Анна Львовна будет волноваться — предупредил ли ее кто-нибудь что он здесь? Вряд ли…

Иван Павлович попытался приподняться, но тело не слушалось. Голова закружилась, и он снова откинулся на подушку.

— Лежите, лежите, — услышал он знакомый голос. — И не дёргайтесь.

Над ним склонился Николай Рудольфович, главный врач больницы. Лицо его было озабоченным, даже встревоженным. Он держал в руках градусник, который только что вынул из-под мышки Петрова, и хмуро смотрел на показания.

— Тридцать девять и семь, — сказал он. — М-да… Это не шутите, Иван Павлович. Вы себя угробите так.

— Что случилось? Как я тут… — прохрипел Петров.