Уже миновал полдень, но Вероника ответила так, словно еще не проснулась, что вполне могло соответствовать действительности. Гуров поздоровался, представился, извинился.
– Лев Иванович, какими судьбами? Дело этого несчастного Скопа давно закончилось. – Вероника говорила, растягивая гласные.
– Для вас. Вероника Николаевна, но не для несчастного милиционера, – ответил Гуров. – У меня к вам ерундовый вопрос, к тому же я не могу отказать себе в удовольствии увидеться с очаровательной женщиной.
– Лгун! Последний раз вы разговаривали со мной ужасным тоном. В принципе вы мне симпатичны, но работаете в такой безобразной организации...
– Вероника, разрешите заглянуть к вам на чашку кофе?
– Что с вами поделаешь, приезжайте.
– Лечу! – Гуров чуть было не сплюнул, положил трубку, достал из шкафа парадный костюм, начал гладить брюки.
Сейчас эта жопастая стерва разыщет Яшина, сообщит о звонке милиционера. Возможно, Егор о сообщении любовницы тут же забудет, а возможно, и нет. Ведь почему-то он присутствовал при беседе с боевиками, операция закончилась провалом, естественно, Яшина тогда по головке не погладили.
Времени, чтобы одеться, у женщины было вполне достаточно, однако Вероника встретила Гурова в халате, который был туго перехвачен поясом, что подчеркивало ее полную грудь, которая тяжело колыхалась под атласной тканью.
Гуров преподнес хозяйке пурпурную розу, поцеловал надушенную руку, ноги он тщательно вытер еще в подъезде, объясняя охраннику, к кому идет, хотя по ухмылке парня было ясно, что Вероника на вахту звонила. Итак, туфли были чистые, плащ сыщик повесил в прихожей, в гостиной он уже бывал ранее, тем не менее выразил восхищение изящным мягким гарнитуром и безукоризненной обстановкой.
– Присаживайтесь, Лев Иванович, рассказывайте, когда бандитизм в Москве окончится? – Вероника налила в чашку кофе, придвинула столик на колесиках.
– Коммунисты придут к власти, все разделят поровну, грабить будет некого. – Гуров опустился в мягкое кресло. – Вероника, где вы так потрясающе загорели? Уже ноябрь, а вы бронзовая. – Его передернуло от собственных слов. – На Кипре, со своим верным поклонником?
– На Кипр летают лишь тунгусы. Вы имеете в виду Егора? Я ему дала отставку. Но мне случайно известно, он этим летом вообще не отдыхал.
– А мне тоже случайно сообщили, что Егор Владимирович в августе загорал на Кипре с очаровательной женщиной, – сказал Гуров. – Очаровательная женщина – это, конечно, вы, Вероника. Но я молчу, секреты женщины выше государственных.
– В августе? – Вероника наморщила лоб. – Он в августе отлучался по делам... Впрочем, какое мне дело?
Теперь ты вынешь из него душу, допытываясь, с кем Яшин был на Кипре, довольно подумал Гуров, взял со стола бутылку “Мартеля”, капнул в рюмки.
– Не изображайте из себя европейца, налейте, коньяк отличный, а мы столько не виделись. Что вас интересует на этот раз?
Гуров мог придумать любую чушь по давнему делу, но изобразил смущение и, слегка запнувшись, спросил:
– Честно?
– Не дурите мне голову, полковник! – Вероника сама наполнила рюмки. – Менты не умеют говорить честно.
– Тогда молчу. Ваше здоровье, Вероника! – Он поднял рюмку. – Действительно, вы потрясающе выглядите.
– Спасибо, хотя я вам не верю. – Вероника оправила халат, грудь у нее была тяжеловата, но это, как известно, на любителя.
– Кстати, а где сейчас работает ваш отставной поклонник? – спросил Гуров. – Я слышал, он ушел от генерала Коржанова.
– Так именно вы к этому руку приложили?
– Вероника, помилуйте, я лишь чиновник, – довольно искренне ответил Гуров и еще минут тридцать морочил голову хозяйке, сыпал комплименты, порой задавал вопросы о ее личной жизни и об отношениях с Яшиным.
Сыщику было необходимо, чтобы в мозгу женщины прочно закрепился интерес милиционера к ее любовнику.
Вечером между любовниками состоялся неприятный разговор. Он состоялся позже, встреча, как обычно, началась с постели. Муж возвращался с работы поздно, да и Ждан настолько привык к постоянным визитам соседа, что не обращал на его присутствие внимания, так что Вероника и Яшин чувствовали себя в квартире спокойно.
Когда Вероника почувствовала, что мужчина достиг нужной кондиции, она ласково спросила:
– Дорогой, почему ты ничего не рассказал мне о своей поездке на Кипр?
В одно мгновение Яшин превратился в импотента. Скрывая свое состояние, он выскользнул из постели, быстро оделся, грубо сказал: