Так что я склоняюсь над ней, прокладывая поцелуями путь вверх по её спине, прежде чем перейти на другую сторону её шеи, туда, где уже оставил метку своим укусом. Она великолепная женщина, но с отметинами моих зубов на ней она ещё прекраснее, и мой волк полностью с этим согласен.
Обнимаю её рукой, пальцы находят её набухший клитор и скользят по нему так, как ей нравится.
Я уже так много узнал о её теле и не могу не думать обо всех потрясающих вещах, которые мы продолжим открывать вместе. Черри правда приносит в мою жизнь такую полноту и цельность, которыми я по глупости пренебрегал столько лет.
Но прошлое есть прошлое, а настоящее есть настоящее, и сейчас моё настоящее вращается вокруг того, чтобы услышать, как Черри кончает, пока я вбиваюсь в неё сзади.
Это идеальный баланс между животным и гедонистическим, без всяких оговорок. Мне нравится, что Черри пробуждает во мне раскованную сторону. Ту сторону, которая не боится быть неидеальной, любящей или совершать ошибки. И я надеюсь, что даю ей стабильность, которая помогает с хаосом в её голове, иногда таким подавляющим.
— Кончи для меня, детка. Кончи для меня, чтобы я мог как следует наполнить тебя, как ты хочешь.
У меня всегда было подозрение, что мой более первобытный голос что-то с ней делает, и эта теория подтверждается, когда её вздох превращается в стон удовольствия, а я чувствую, как она сильно пульсирует вокруг меня, пока её мышцы сокращаются.
Мне стоит огромных усилий не сорваться прямо здесь и сейчас, пока она выжимает меня. Я перестаю двигаться и думаю об электронных таблицах, чтобы не кончить. Мне удаётся продержаться всё то время, пока Черри теряет голову, и лишь потом я медленно останавливаю руку, когда она приходит в себя.
— Вот моя девочка, — бормочу я, снова прокладывая поцелуями дорожку вниз по её плечу и спине. Успокаивая, утешая и до безумия гордясь. — Ты так красиво кончила.
Она что-то бормочет, её тон совершенно развратный, но слова теряются, потому что лицо у неё практически прижато к столу. Я бы, возможно, усмехнулся, если бы всё ещё не сосредоточивался на том, чтобы не слишком наслаждаться её после-волнами.
— Что ты сказала? Я не совсем понял.
На это она поворачивает голову в сторону и смотрит на меня через плечо полуприкрытыми глазами.
— Я сказала: почему ты остановился?
— О, мой жадный, жадный эмпат.
Кто я такой, чтобы отказывать в такой просьбе? Глубоко вдохнув, я начинаю снова, сперва делая движения неглубокими, но постепенно углубляя их, пока мой узел не начинает проситься к её входу.
— Ты уверена, что готова к этому? — спрашиваю я с настоящим беспокойством.
Как бы сильно мне ни нравилось теряться в моменте, я всегда хочу убедиться, что моя партнёрша физически готова и полностью хочет двигаться дальше. Особенно учитывая разницу в нашей анатомии.
— Да, да, да! — умоляет она. — Я смогу принять его! Знаю, что смогу!
И я знаю, что она сможет. Я сомневался в тот первый раз, когда мы переспали, когда наша связь стала возможной из-за шока и адреналина после того, как мы едва спаслись из смертельно опасной ситуации. Но теперь я знаю, что могу безоговорочно доверять Черри. Когда она говорит, что может что-то сделать, она действительно это имеет в виду.
Так что я толкаюсь вперёд, преодолевая сопротивление и сохраняя ровное давление, пока мой узел не проскальзывает между её скользких губ. Боже, как же я люблю видеть, как она растягивается вокруг меня, как я почти могу заметить выпуклость от себя между её сильными бёдрами.
— Пол, о боже!
Нет, я не божество, но она определённо заставляет меня чувствовать себя им. Особенно когда моя рука снова находит её клитор, а я медленно двигаю бёдрами, наращивая скорость и давление так, как, я знаю, ей нравится.
Я долго не продержусь, поэтому пускаю в ход всё и начинаю осыпать похвалой женщину подо мной. Не просто как средство достижения цели, а потому что я действительно всё это имею в виду. И если бы у меня была вся оставшаяся жизнь, чтобы придумывать бесконечное количество новых фраз для похвалы, я счёл бы такую жизнь прожитой не зря.
— Я близко! — практически кричит она, насаживаясь на меня ещё сильнее.
Я люблю это, люблю то, как от этого трясётся её задница, люблю пот, стекающий по её спине и блестящий в слабом свете, просачивающемся через дверной проём. Она — видение, в этом нет никаких сомнений.
— Я тоже, — признаюсь, полагая, что она чувствует признаки моего тела так же, как я чувствую её. — Думаешь, мы сможем сделать это вместе?
Понятия не имею, как мне удаётся довольно внятно общаться, потому что такое чувство, будто мой мозг тонет в собственном удовольствии. Каждый нерв, каждый синапс полностью захлёстывает абсолютное блаженство.
— Да! Да! Вместе. Ты и я, вместе!
Её энтузиазм становится тем самым катализатором, который мне нужен. Я хватаю её за бёдра и рывком насаживаю обратно на себя, погружая себя и свой узел в неё так глубоко, как только могу. Её спина выгибается, и она сжимается вокруг меня.
— Ох, блядь! Черри! — выкрикиваю в противовес её крику удовольствия.