Однако, как бы сильно я ни хотела вечно держать губы прижатыми к его губам, мы оба доходим до тупика: он всё ещё в брюках, а я сижу на нижней половине своего платья. Поэтому, когда наш поцелуй снова прерывается, Пол встаёт и протягивает мне руку, помогая подняться на ноги.
— Ты создана для лунного света, — шепчет он, и на мгновение я теряюсь, пока не понимаю, что платье упало к моим ногам, а я стою в луче жидкого серебра, льющегося через окно. Мне никогда не нравилось, когда меня называют богиней или поклоняются в таком духе, но сейчас я чувствую себя каким-то неземным божеством.
И только Пол может заставить меня так себя чувствовать.
Мне отчаянно хочется ответить ему, без колебаний сказать, что «я создана для тебя», но это было бы уже на шаг дальше и разрушило бы фантазию, которую мы строим вместе. Пока что можно просто притвориться, что мы можем быть чем-то большим.
Пока я не зайду слишком далеко.
Так что я проглатываю слова и поворачиваюсь, чтобы он мог расстегнуть мой лифчик. По опыту я знаю, что он более чем способен сделать это одной рукой, но это казалось бы слишком поспешным, слишком первобытным.
Обычно меня накрывает облегчение, когда я снимаю лифчик после долгого дня, но сейчас я слишком остро ощущаю саму себя, холодный воздух на коже, и это исчезает только тогда, когда руки Пола обвиваются вокруг меня и он обнимает меня сзади.
В руках Пола я чувствую себя непривычно маленькой, но не в плохом смысле. И не в мерзком смысле тоже. Я просто чувствую себя… защищённой. Окружённой заботой. Чем-то, что в последнее время стало для меня почти чужим.
Я вздрагиваю, когда Пол целует меня вдоль шеи, а потом в плечо, и вслед за его губами по коже поднимаются мурашки. Я чувствую выпуклость его эрекции у себя на пояснице, настойчиво прижимающуюся ко мне, и, несмотря на неспешный темп, который мы держим, мне отчаянно хочется вцепиться в эту одежду и сорвать её с его тела.
Не впервые кажется, будто именно у Пола есть склонность к экстрасенсорике, потому что, едва я об этом думаю, он разворачивает меня к себе и касается моих губ своими. Наконец я могу полностью расстегнуть его брюки и убрать их с дороги.
Я абсолютно готова продолжить веселье на кровати, но Пол не ослабляет хватку. Это не больно и даже не грубо, просто… твёрдо. Я замираю, гадая, какой у него план, но потом он опускается передо мной на колени.
Он не гигант, особенно в сравнении со своим братом, но и маленьким его тоже не назовёшь. Он выше меня как минимум четверть метра, и в сочетании с его широкими плечами это всё равно делает его возвышающейся мужской статуей, даже когда он стоит на коленях.
Он начинает покрывать поцелуями путь вниз по моей груди к животу, прежде чем медленно подтолкнуть меня назад. Я сажусь на край кровати и развожу ноги, слегка дрожа в предвкушении.
В первый раз Пол был далеко не промах в том, чтобы вылизывать меня, так что если он хочет encore90, я более чем счастлива ему это позволить.
— Хочу попробовать тебя на вкус, — рокочет он, и в нём звучит тот самый намёк на зверя, от которого у меня в животе неизменно разгорается огонь. Это помогает мне не слишком уноситься в романтику, выстраивающуюся у меня в голове, и делает происходящее между нами больше о физическом. Во всяком случае, я так себе говорю.
Обычно для такой ситуации у меня нашлась бы колкая реплика, какая-нибудь игра слов про то, как он будет меня вылизывать или что «ужин готов», но сейчас это просто не кажется правильным. Слишком похоже на маску, а именно этого с Полом я хочу меньше всего. Так что я просто позволяю одному-единственному слову сорваться с моих распухших от поцелуев губ:
— Пожалуйста, — шепчу я.
И хотя он не говорит прямо «как пожелаешь», это подразумевается, когда он наклоняется и стягивает мои шорты по бёдрам вниз, помогая мне приподнять таз, когда нужно. Но с моим бельём он куда менее терпелив: цепляется зубами за пояс и тянет ткань вниз с такой собственнической жадностью, что я едва могу дышать.
Потому что, несмотря на мою невероятно независимую и упрямую натуру, я хочу принадлежать ему. Чтобы обо мне заботились, чтобы меня лелеяли, чтобы надо мной доминировали, чтобы мне поклонялись. Все стороны этой монеты, от нежной до дикой, я хочу всё.
И, надо отдать ему должное, Пол определённо справляется.
Едва он заканчивает стягивать с меня трусики, его рот уже на мне. Будто в нём две отдельные личности: от нежного, почти благоговейного он переходит к откровенно голодному. Фраза «путь к сердцу женщины лежит через её клитор» всплывает у меня в голове не раз, пока он разогревает меня своим языком, прижимается носом, целует то тут, то там.
Поскольку я знаю, на что он способен, я прекрасно понимаю, к чему именно всё ведёт, и от этого каждый отдельный миг становится куда интенсивнее. Я нетерпелива, хочу, чтобы он добрался до той самой части, где я кричу и кончаю прямо ему на лицо, но вместе с тем я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Хочу навсегда задержаться в этой восхитительной, бесконечной пытке, где над нашими головами не нависает убийство и нет жестокой реальности, в которой мы из двух разных миров и изначально несовместимы.
— Пол, — выдыхаю без дыхания, словно это я молюсь, хотя на коленях стоит он. — Пол, Пол, Пол!
Мои руки мечутся вокруг, отчаянно ища, за что ухватиться, когда он начинает давить сильнее, а его движения языком становятся длиннее. Он хватает меня за запястье и зарывает мои умоляющие пальцы в свои густые тёмные волосы.
Я вцепляюсь в них, будто это моя последняя спасительная нить, и в каком-то смысле кажется, что так и есть. То запретное удовольствие, которое Пол так умело во мне вызывает, стремительно поднимается, заставляя мышцы живота подрагивать, а дыхание становиться коротким и рваным.
— О боже… — шепчу, когда Пол скользит пальцами внутрь меня. Это ощущение вместе с его ртом, языком и носом на мне почти ослепляет от нахлынувшего сразу всего.
Но когда эта резинка наконец рвётся, это рапсодия. Чистая, ничем не разбавленная рапсодия. Звук, который вырывается у меня изо рта, ломкий, задыхающийся. Завтра я охрипну.
Завтра может быть хоть целой вечностью отсюда, потому что время не существует, пока удовольствие заливает каждую клетку моего тела, перегружая мои синапсы, пока не остаётся ничего другого. Пол не останавливается, пока я не обрушиваюсь на кровать, дрожа от отголосков, граничащих с перегрузкой.
— Ты всегда так красиво кончаешь для меня, — шепчет он, оставляя мягкие поцелуи вдоль моего дрожащего бедра.
Я лежу там, совершенно выжатая, зная, что всё ещё не закончено. Не то чтобы оргазмы были обязательны, чтобы наслаждаться сексом, но я хочу почувствовать, как Пол теряет себя во мне. Хочу увидеть, как его лицо исказится от чистой силы его удовольствия, когда он выпустит тот мужской рык, от которого у меня слабеют колени.