С Ленкой у нас установился режим. Я с утра уходила загорать, а она спала до обеда. Потом мы менялись ролями: я отсыпалась в жару, а она шла на поиски развлечений. Ужинали мы всегда по отдельности.
Периодически встречала ее в компании мужчин с горящими глазами. Среди ночи она меня будила, чтобы поделиться историей про очередные «глаза» и про то, что их обладатель обязательно приедет к нам в город с Абакана, Норильска или вообще Владивостока. Но так как добираться далеко, а он должен быть уверен, что едет не зря, то невероятно важно протестировать их пару на совместимость прямо сейчас.
Ленка от тестирования в первый вечер знакомства отказывалась, предлагая встретиться еще раз, но на другой день были новые глаза и новые сказки об их прекрасном будущем.
На более серьезные темы — то есть не про мужиков — мы смогли поговорить, когда самолет оторвался от турецкого берега. Ленка выглядела довольной, хотя жаркий курортный роман, на который она рассчитывала, и не состоялся. Череду своих временных кавалеров она называла «недожариками» и еще в аэропорту выбросила блокнот с адресами.
— Телефон никому не давала. Мало ли, вдруг правда припрутся проверять на совместимость. А если он мне не зайдет? Лучше уж среди своих, местных, поищу, — пояснила она свой поступок. — Жить я пока с противоположным полом не готова.
— А со своим полом? — осторожно спросила я.
Жилищный вопрос — еще одна острая проблема, которую мне нужно было решить. Ехать к родителям мне было нельзя. Они ж были уверены, что мы укатили в романтический закат вместе с Кириллом. И, по идее, жить я должна у мужа. Это папа выяснил еще на свадьбе.
Понятно, что рано или поздно наступит момент, когда мне придется признаться, что никакого мужа — ни настоящего, ни подменного — у меня нет. Но мне хотелось оттянуть это признание как можно дольше.
В глубине души я надеялась просуществовать в статусе замужней дамы хотя бы год. Но если со стороны родителей будет много расспросов про нашу семейную жизнь и, что меня страшило больше всего, желания проведать наше «гнездышко», то этот срок можно будет сократить до пяти-шести месяцев.
А потом мы бурно поругаемся и тихо разведемся. Не сложилось, не срослось, в конце концов, у нас в стране расходится каждая вторая пара. Чем наша мифическая хуже?
Где только протянуть этот год?
Снимать отдельную квартиру — не потяну. По крайней мере, сразу по прилете я ее не найду. А селиться в одну гостинцу, едва я выехала из другой, тоже не хотелось. К тому же я знала примерные цены в нашем городе — надолго моих запасов не хватит.
— Зачем мне жить со своим полом? — Ленка не поняла мой намек. Я так погрузилась в свои мысли, что не услышала, как она уже дважды переспрашивает. — Мне и так хватает бабули в соседях. Контролирует меня каждые пять минут. Еле отучила звонить в рабочее время.
— Ленусь, я себя имела в виду. Мне ж некуда ехать. Можно к тебе на пару дней, пока квартиру подберу?
— Ох, я и не подумала про это… Конечно, можно! Даже не парься. Заезжай, на сколько нужно. Только бабусе моей не говори, что ты замужем. Ну, как бы замужем. Скажем, что ты другая Катя. А не та, у которой я свидетельницей была.
За время полета мы обсудили, что книжный шкаф лучше оставить дома, со своим любимым розовым креслом Ленка меня на порог не пустит, а комод в хозяйстве пригодится, коммуналку оплачивают Ленкины родители, на еду и бытовуху будем скидываться, готовит бабушка, уборку делаем по очереди, а вот посуда после ужина всегда на мне. Это будет своеобразной платой за мое проживание.
Условия мне полностью подходили. И к моменту, когда шасси самолета коснулись земли, у меня был четкий план на дальнейшую жизнь.
Глава 37. Допросы и вопросы
Родители удивились, что за вещами я приехала одна. Мама даже попыталась намекнуть, что я одного бездельника променяла на другого, но я быстро их заверила, что Кирилл в командировке, а вещей я возьму столько, сколько унесу.
Следующие «ходки» решила совершать, когда их не будет дома. По телефону проще создавать иллюзию счастливой жизни и довольной жены.
Ленка выделила мне диванчик и полку в шкафу. С комодом мы решили повременить. Сами бы мы его не разобрали, а просить папу — при живом-то муже — значило дать повод к лишним расспросам.
Опрометчивый отец совершил весьма широкий жест, подарив нам путевку на курорт. Но — непродуманный. Вернулись мы в воскресенье, а уже в понедельник меня ждали любопытные коллеги с ворохом вопросов о свадьбе, путешествии и новом женихе. Болтушка Анжелка всем растрепала, что замуж я собиралась за Антона, а вышла за какого-то Кирилла. Так что народ жаждал подробностей и горячих деталей.
— Так что у тебя на самом деле случилось, Катюша? Анжела таких ужасов про вашу свадьбу понарассказывала! — Нина Васильевна, приходящий бухгалтер, которую я видела минут по десять не чаще раза в неделю, вытащила меня в коридор и теперь участливо теребила шарфик в ожидании ответа. Причем мой шарфик, а не свой. Я не знала, какой именно информацией владеет бухгалтерша, поэтому ответила обобщенно, что все хорошо, свадебное путешествие провели превосходно.
Я нарочно подчеркнула множественное число глагола, чтобы было понятно, что проводили его — мы, а не я. А уж с кем у меня было это «мы», уточнять не обязательно. Особенно приходящей на десять минут бухгалтерше.
Но она меня не слушала или не слышала, увлеченно выуживая из памяти подробности Анжелкиной версии.
— Говорит, предыдущий бросил тебя. С другом своим застукал. А этот нынешний, который женился-то, за брак взял с твоего отца миллион. Ну, чтобы тебя не позорить, раз ты без жениха осталась.
Большего бреда я в жизни не слышала. И то, что это придумала Анжелка, не поверила. С Ниной Васильевной у нас были странные отношения. От сотрудников она требовала не только подписи в зарплатных ведомостях, но и как можно больше подробностей о личной жизни и жарких сплетен о коллегах. Я же не желала делиться ни тем, ни другим. И сейчас она, видимо, решила оторваться за долгие месяцы нашего молчаливого сотрудничества.
— Простите, Нин Васильна, — я выдернула шарфик из ее руки и мягко продолжила, — вы от меня чего хотите? Чтобы я рассказала в деталях, как с другом жениха развлекалась? Или как с новым торговалась, чтобы он согласился замуж меня взять?
— Да это все бредни! Завистливые враки! — Она замахала руками, ничуть не смутившись. — Я Анжелочке так и сказала — враки.
— А раз враки, зачем вы мне это пересказываете?