Что бы я делала в такой ситуации? Особенно если подворачивается вариант получить всю сумму сразу...
Пусть аморальным способом, но для этого не придется брать кредит, нарушать закон, продавать почку или единственное жилье.
В каком случае я пошла бы на аналогичную "шутку"? Если бы точно была уверена, что жених меня простит.
Так, может, и Антон настолько был уверен в том, что я вернусь?
Крики за окном стихли — видимо, появление невесты было сиюмитным желанием, которое подхватила веселая толпа, а не необходимостью.
Зычный мужской бас затянул неуместную "Дубинушку". Кто-то громко свистнул, и бас переключился на "Ой, мороз, мороз".
— Какой вам мороз? Вы в своем уме? Давайте нашу, с детства! Витя, ты помнишь нашу? — Гостья громыхала так громко и убедительно, что и Витя, видимо, обращались к отцу, и остальной коллектив дружно затянул "И снова седая ночь, и только ей доверяю я!.."
Весь сегодняшний день я изо всех сил ненавидела Антона, а сейчас... не понимала, что к нему чувствую.
Нет, я не готова была его простить. Я все еще злилась и уж точно не хотела его видеть. Но теперь я, по крайней мере, понимала, что у него была причина так поступить.
Жестокая, но все же причина.
То есть это была не сиюминутная шутка, не банальное желание выпендриться, удивить случайных зрителей, а обдуманный поступок.
Для меня мерзкий, обидный, унизительный. Для него — осознанный и имеющий оправдания.
Телефон резко взорвался Рианной — Ленка была ее поклонницей, и от неожиданности я чуть не выронила трубку.
Звонил Антон.
Первой логичной мыслью было не брать трубку. Но на втором звонке я сдалась и решила дать ему шанс высказаться. А заодно спросить про один момент, который беспокоил меня больше всего — почему он не поделился такой важной проблемой. Ведь это не соседки касалось, а его мамы.
— Лен, привет! Ну что там? Она послушала? — Антон говорил сбивчиво и взволнованно. — Получилось? Я могу приехать? Вы где?
— Антон, это я... — Я не узнала свой голос, настолько хрипло он прозвучал.
— Кто, я? — растерянно спросил Антон. — Катюш, ты, что ли?
Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок и через силу промычала "угу".
— Катюш... — Антон замолчал. По моим щекам слезы покатились градом. Сил говорить не было. Я растеряла все свои вопросы, возмущения, злость и ненависть.
Мы же были вместе три года.
Три года жизни в топку, в мусорку, вычеркнуть и забыть. Но как забыть, если было и столько всего хорошего? Мы ведь любили друг друга.
Я была уверена, что Антон будет не только моим первым, но и единственным мужчиной.
Сообщения в записи звучали дежурно, а при живом общении эмоции захлестнули меня потопом.
— Катюша, прости, родная. Я не знаю, что тебе сказать. Нет мне оправдания. Я кретин, идиот, последняя скотина. Да, ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но я очень, очень надеюсь, что ты сможешь меня когда-нибудь простить. Я, правда, не думал, что все вот так повернется...
— А о чем ты думал? — спросила я сквозь слезы.
— Ну... - он замялся.
— Что я посмеюсь вместе с тобой? А потом мы проведем повторную регистрацию, и нас поженят?
— Я же это... ради мамы все...
— Здоровья маме. Пусть у нее все наладится. Ты хороший сын. А вот как жених оказался так себе.