— Вот видишь. А если там скрывается иная сущность?
— Ваше Величество…
— Ладно, хватит пустых разговоров. Сделаем так… Даю тебе три дня. Забираешь мальчишку себе, — после некоторой паузы кивнул Император. — Только если пацан сбежит или натворит ещё каких дел — я с тебя шкуру спущу. И это я сейчас не образно выразился. Ты ведь знаешь — об умении моих палачей ходят легенды. Они могут снять с человека кожу так, что тот не умрёт пока последний кусочек не будет с него спущен. И даже тогда способен прожить до заката следующего дня.
Побледневший Эхуанг кротко кивнул.
— Спасибо за оказанное доверие, Ваше Величество!
— Ровно три дня. На исходе третьего явишься ко мне с докладом. И если он будет не таким, какого я ожидаю, то пеняй на себя.
— Я вас понял, Ваше Величество, — поклонился мастер.
— Стража! — крикнул Император и Эхуанг на мгновение с ужасом представил, что сейчас его отправят в темницу, чтобы потом спустить с живого кожу.
В дверях появился охранник с каменным лицом, вытянувшийся по стойке «смирно».
— Приведите сюда узника, того мальчишку! — приказал Император.
Страж кивнул и выскочил прочь.
— Ваше Величество, — обратился Эхуанг.
— Чего?
— Не сочтите за наглость, мне правда неловко об этом просить…
— Да говори уже!
— Грамота о взятии мальчика на поруки, — выдохнул гость, ещё больше смущаясь от неловкости.
— Это ещё зачем?
— На всякий случай, если вдруг кто спросит, чтобы вопросов лишних не было, с документом спокойнее.
— Ладно, — раздобрился Император. — Будет тебе грамота.
Он почувствовал, что Эхуанг его не подведёт.
— Нет! Булька! Нет-нет-нет!
Мартен подскочил к серому тельцу, распластанному на полу и аккуратно взял его в руки.
— Булька… — повторил шёпотом.
Но не надо быть лекарем, чтобы понять — крыс нежилец. Размозжённая голова, лоскуты плоти, свисающие из жуткой рваной раны, осколки маленького позвоночника, торчащие наружу…
Давясь от слёз, Мартен прижал к себе ещё тёплое тело крысы и закрыл глаза. В этот момент ему больше всего на свете хотелось только одного — чтобы его единственный друг в этом неприветливом чужом мире был жив.
Руки мальчика тряслись, и он едва ли понимал, что сейчас делал.
— Не умирай! Живи! Ну же!
Словно эти слова могли спасти Бульку…
— Живи! Живи! Живи! Живи! — повторял Мартен, входя в подобие транса.
Верить в произошедшее не хотелось. Этого не может быть! Он просто уснул в камере, а всё это ему приснилось. Фэй Фо не мог так поступить. Не мог. Просто сон. Кошмарный сон.