Город смотрел на узника враждебно. Ворона на низкой крыше хрипло каркнула, напророчив мальчику печаль. Но печаль уже была в его сердце, — ему было грустно от того, что он вдруг оказался здесь, неведомо почему, за какие такие проступки.
— Где я? — вновь крикнул в полном отчаянии мальчик, сползая со стены. — Где?
— В тюрьме! — насмешливо ответил голос за дверью.
Раздались шаги. Кажется, подошёл второй охранник и принялся отчитывать словоохотливого стража. Парень слышал, как ругается начальник, да так громко, что сотрясаются стены, отчитывая стражника за то, что тот посмел вступить в разговор с демоном. Стало не по себе.
В углу что-то пискнуло. Узник оглянулся, в полутьме разглядел крысу, серую, с облезлой шерстью и такую худую, что даже впадины рёбер можно было рассмотреть.
Грызун ещё раз пискнул и сделал два шажка по направлению к мальчику, вильнув хвостиком.
— У меня нет для тебя еды, — грустно произнёс парень, смотря в черные бусинки глаз крысы. — Хотя…
Мальчик начал шарить по карманам.
— Будешь жвачку? — спросил у крысы и вдруг удивился тому, что смог извлечь из памяти — случайно, на автомате, — странное слово — жвачка.
Грызун пискнул и сделал ещё один шажок к человеку.
Мальчик достал из кармана прямоугольный предмет, осмотрел его. Вспомнив само слово, парень не смог найти в памяти что оно означает. Еда какая-то? Понюхал. Пахло вкусно, ягодами.
Развернув упаковку, достал матово-розовый прямоугольник. Откусил чуток, остальное отдал грызуну, и они вместе принялись жевать райское угощение.
Жвачка. Теперь стало немного понятно почему так называется эта штуковина. Её надо жевать, при этом она не распадается в кашу, как обычная еда, оставаясь мягкой и упругой, а ягодная сладость наполняет рот. Замечательная вещь!
Грызуну тоже понравилось угощение.
— Благодарю тебя, о юноша с добрым сердцем!
Парень замер, даже жевать перестал. Испуганно прошептал, глядя во мрак комнаты:
— Кто это?
— Тот, с кем ты разделил свою трапезу.
Парень глянул на грызуна.
— Ты⁈.
— Я, — пропищала крыса.
— Но… ведь… крысы не разговаривают на человеческом языке!
Мальчик это точно помнил. А ещё помнил, что не только крысы не говорят на человеческом языке. Никто не говорит на человеческом языке, кроме самих человеков, то есть людей.
— Верно, — пропищал грызун. — Крысы не разговаривают на вашем языке. Обычные крысы. Но ведь я-то не обычная, — грызун привстал на задние лапки, выпятил серую грудь и торжественно произнёс: — Я потомок славного и уважаемого Хидака Хоко, зверочеловека, бывшего на службе у самого префекта северного округа, господину Джу! А зовут меня Лаошу, Победитель Страшных Драконов и Рыжего Кота Деруна. Для друзей же можно просто — Булька.
— Чего? — только и смог вымолвить парень, глядя на говорящую крысу.
— Согласен, не такое уж и почётное и высокое прошлое, — опустил маленькую острую голову грызун. — Но многие зверолюди и до такого не дослуживаются. Всё-таки помощник префекта северного округа — это для многих остаётся несбывшейся мечтой. Понимаешь?
— Понимаю? — в такт ему повторил мальчик, словно спрашивая самого себя. Воскликнул: — Нет, я ничего не понимаю! Ни-че-го!
— Всё так плохо, да?
— Какие префекты⁈ Какие зверолюди⁈ Говорящая крыса — это… это же невозможно! Или я сошёл с ума? — с надеждой в голосе спросил: — Я ведь сошёл с ума?
— Ну… насколько я могу судить, ты не сошёл с ума, — грызун внимательно посмотрел на мальчика. — Вполне себе в здравом уме и светлой памяти. Постой-постой, — крыс прищурился, — а не ты ли тот самый, который из воронки выпрыгнул? О тебе уже вовсю ходят слухи среди нашей братии!