— Света! Ты что опять вытворяешь? Отстань! Дай голову помыть!
Мошонка при этом заколыхалась. Муська, подумав, что с ней играются, продолжала лапкой трогать яички и случайно задела коготком.
— Ты что, дура, делаешь? Когда наконец уймешься? Больно же! — заорал дурным голосом Вадим, по-прежнему полагая, что это жена заигрывает с ним. При этом поскользнулся на мокром мыльном полу и повалился в заполненную водой ванну. Поднялся веер брызг, море вышло из берегов и залило окружающее пространство, а купальщик нахлебался воды, при этом злое мыло усердно ело ему глаза. Испуганная кошка с воем «мяяяу» стрелой шмыгнула из купальни, налетела на Вовика и на собранный им из кубиков домик, отчего ребенок тоже перепугался и заголосил, как недорезанный поросенок.
Услышав грохот в ванной комнате и поддавшись общему переполоху, Кобылкина бросилась к мужу и увидела его барахтающегося и вопящего в ванне. Ничего не понимая, недоуменно и встревоженно спросила:
— Вадик, что происходит? Что случилось?
Очухавшийся журналист, лежа на спине в воде, смыл с лица пену, уничтожающим взглядом посмотрел на жену и сказал:
— Она еще спрашивает! Достала уже меня! Зачем своими когтями за яйца хватаешь? Делать, что ли, больше нечего? Совсем сдурела баба!
— Вадик! Ты что? Я тебя не трогала и в ванну не заходила. Мы с Вовочкой домик строили.
— А кто тогда меня щекотал, а потом царапнул?
— Наверное, Муська, кому же больше! Не барабашка же в доме завелся. Когда ты упал и закричал, кошка из ванной как ошпаренная выскочила.
Худо-бедно конфликт был улажен, и семья легла отдыхать. Естественно, Свете и в эту ночь ничего не светило, и она, как всегда, осталась на бобах.
На следующий день Вовочка, сидя на стульчике игровой комнаты детского садика рядом с Танечкой, девочкой шустрой и разговорчивой, наклонился к уху соседки и произнес:
— Хочешь секлет сказу? Только никому не говоли! Ладно?
— Ладно. Говоли свой секлет. Никому не сказу!
— Точно не сказесь?
— Точно, точно. Давай сколей. Говоли.
— У моего папы писька с болодой. Вот.
— Влес. Писек с болодами не бувает. Болода на лице ластет.
— А вот и бувает. Я вчела сам видел. Смотли, не говоли никому.
То, что стало известно одной женщине, скоро будет известно всему миру. Это старая истина, и ничего уж тут не поделаешь. Так устроена женская натура. Она будет страдать и мучиться до тех пор, пока не поделится с кем-нибудь новостью или не заявит ее во всеуслышание.
Так случилось и на этот раз в детском садике «Малышок» в средней группе на занятиях по родному языку.
— Кобылкин Вова! Ты чего там шепчешь Тане? Может, и нам расскажешь? — спросила строгая воспитательница Любовь Александровна.
— Не могу. Это секлет! — сказал Вовочка.
— А мозно, я сказу? — спросила Танечка.
— Можно, говори Таня!
— А у Вовиного папы писька с болодой! Вова мне сам сказал.
Все дети, услышав эту новость, весело рассмеялись, а некоторые от удивления даже стали бить в ладоши и притопывать ножками.
Воспитательница не смутилась, не схватилась за голову. За долгое время работы с детьми она слышала от них и не такое. Чтобы замять возникшее недоразумение, Любовь Александровна сделала серьезное выражение лица и пояснила малышам:
— Дети! Борода у мужчин растет на лице, а не там, где говорят Вова с Таней. А там просто волосики, как на головке.
— А у моей мамы там ластет не болода, а мочалка! — радостно сообщила коллективу девочка Лена, вернувшись к щекотливой теме.