— Глеб, останься с ним, — распорядился сержант. — Головой отвечаешь, понял?
— Так точно, сержант.
— Выдвигаемся.
Группы А и В отправились первыми, сержант и еще двое, видимо, составляющие группу Б, чуть замешкались. На схеме я увидел, что группа А прошла мимо помещения, в котором было двое членов экипажа (экипажа ли?), а группа В остановилась около двери, собираясь начать зачистку с этого помещения.
В ту же секунду на корабле полностью погас свет, и меня выкинуло из бортовой коммуникационной системы. Последнее было сделано на не программном уровне, кто-то просто физически перерубил кабель, ведущий к этому помещению.
Освещение, скорее всего, стало случайной жертвой, этаким побочным ущербом, потому что темнота в коридорах никак не может помешать людям в десантных костюмах, оснащённых приборами ночного видения, и местные не могли этого не знать, и не видеть, что шлемы так никто и не снял.
Ведь газ они распылять все-таки не стали.
Сержант и его группа заняли оборону в коридоре, Глеб встал напротив дверного проема с штурмовой винтовкой в руках.
Щелк.
Волшебник стал бесполезен, так что я отправил его отдыхать и вытащил мизинец из разъема. В коридоре началась пальба. Стреляли осторожными короткими очередями, чтобы случайно не нанести кораблю повреждения, с которыми он не сможет добраться до Хорезма.
Я вытащил из кобуры свой любимый игольник и переключил его на стрельбу разрывными бронебойными. В широких торговых сетях таких игл не бывает, но имперцы подогнали мне пару коробок из спецхранилища крейсера, так что моя любимая смертоносная игрушка стала еще полезнее и смертоноснее.
Но оптимизма это все равно не внушало, потому что чертова спасательная операция пошла не по плану практически с самого начала.
В теории, захват чужого гражданского космического корабля отрядом хорошо подготовленных специалистов — задача нетрудная, и сержант Петров собирался провести его, как по учебнику, установив контроль над основными точками — реактором, благо, на грузовиках он обычно один, и ходовой рубкой — параллельно зачищая коридоры от оставшихся членов экипажа. Учитывая, что мы уже проникли на борт, инициатива должна была быть на нашей стороне, так что операция, опять же, в теории, должна была пройти без особых проблем.
Но на чертовой практике, разумеется, все оказалось не так.
Мы не владели инициативой, потому что экипаж оказался готовым к вторжению, и за ту сторону тоже играла группа хорошо подготовленных специалистов, которые точно знали, что делают.
Первым делом они включили глушилку, и имперцы остались без связи. Вместо четких приказов или хотя бы громких проклятий в эфире были слышны одни только помехи, а стрельба доносилась до нас отнюдь не из наушников.
Затем стрельба стихла.
Глеб сделал шаг к двери.
Это была тактическая ошибка — ему следовало контролировать дверной проем, не приближаясь к нему, но, видимо, беспокойство за судьбу боевых товарищей оказалось сильнее, и он таки сделал этот чертов шаг, и в следующий момент в коридоре мелькнула какая-то смазанная тень, я успел заметить короткий зеленый всполох, и тело имперского десантника развалилось на две части, разрубленное наискось, от правого плеча до левого бедра.
Такие раны ни один встроенный в броню автохирург не исцелит.
Щелк.
Профиль Стрелка со стороны может показаться таким же магическим, как и профиль Волшебника. Стрельба может вестись на автомате. Палец нажимает на спусковой крючок в тот же момент, когда глаз обнаруживает цель, и ты не теряешь драгоценное время на то, чтобы мозг обработал эту информацию. Мозг узнает о поражении цели постфактум, когда остывающий труп уже валяется у твоих ног.
И, тем не менее, я промахнулся.
Первая игла улетела в пустоту дверного проема, вторая, после того, как Стрелок чуть довернул запястье, прошила переборку и взорвалась уже с той стороны, и лишь третья, выпущенная после того, как прицельный модуль в моей голове сделал выводы и соответствующие поправки, поразила цель.
Противник таки рухнул к моим ногам и принялся остывать, в его груди зияла дыра величиной с кулак, и из его руки вывалился небольшой продолговатый цилиндр. Все это произошло в считанные доли секунды.
Я машинально опустил руку и сделал четыре контрольных выстрела — два в голову, два в корпус. С такими типами лучше перестраховаться.
Он был настолько быстр, что я только сейчас начал осознавать, с кем столкнулся имперский десант и кого я подстрелил.
Это был ниндзя «Ватанабэ», киборг, в котором не осталось почти ничего человеческого, кроме внешности. Элитные бойцы, штучный товар, против которых даже у имперского спецназа не было никаких шансов.
— Вы — моя гордость, — заявил как-то Трехглазый Джо, когда мы выбрались на пикник по случаю сдачи комплексного внутреннего экзамена.
Эти пикники были довольно редкими событиями, и я не могу сказать, что они пользовались у нас большой популярностью. Мы погружались во флаер, несколько часов летели в какой-нибудь удаленный уголок на внутренней планете Кэмпбеллов, разворачивали импровизированный лагерь, разводили костер, как какие-то дикари, после чего Трехглазый Джо жарил мясо в антисанитарных условиях (тогда мы еще не знали, сколько на внешних планетах может стоить приготовленный на естественном огне натуральный стейк), и начинал травить какие-нибудь байки из своего славного боевого прошлого. Сначала это было даже интересно, но примерно после третьего раза байки начали повторяться или произрастать подробностями, в которые было сложно поверить.