Цена моей крови: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1. Шаг в бездну

Она пришла в себя от пронизывающего холода — он сковывал тело, будто ледяные цепи, вгрызаясь в кожу. Не от боли, не от звука — только от этого безжалостного холода, который шёл снизу, от бетонного пола с редкими вкраплениями керамической плитки, пробираясь сквозь тонкую ткань платья. Платье было белым — она поняла это, с трудом опустив взгляд. Белое и чужое, облегающее, с драпировкой на талии, напоминало одновременно свадебное и тюремную робу — элегантное, но безнадёжно чуждое её личности.

«Где я? Что происходит?» — мысли метались, как загнанные звери. Лилит с усилием открыла глаза. Темно, но не до конца — где-то вдали мерцал тусклый, болезненно-жёлтый свет светодиодных ламп, мигающих с раздражающей неравномерностью. В метре от лица зловеще маячила решётка — грубые стальные прутья, покрытые чем-то липким и противным. За ней простирался подвал: сырой, с бетонными стенами, облицованными потрескавшимися панелями из огнестойкого пластика. В стыках панелей чернели пятна плесени, будто въевшиеся в материал навсегда, а вдоль низкого потолка тянулись ряды ржавых труб и проводов в покоробленных защитных коробах.

Сердце забилось чаще, в груди нарастала паника. «Спокойно. Дыши. Раз, два, три…» Она заставила себя сосредоточиться на дыхании, пытаясь унять дрожь.

Она приподнялась на дрожащих локтях, и цепи на запястьях звякнули, обжигая кожу холодом. Кроме неё, в этом замкнутом помещении, находились ещё пятеро. В углу, скорчившись и обхватив колени, сидела девушка лет двадцати. В другом углу застыл мужчина средних лет — он смотрел в стену, но взгляд его был таким, будто он видел что-то за пределами этой реальности. На шее у него багровели следы от верёвки.

Лилит сглотнула. «Кто эти люди? Сколько они здесь? И что со мной будет?» Мысли путались, но она заставила себя вспомнить. Парковка. Торговый центр. Сумки в руках, ключи уже в кармане. И запах — не хлороформ из кино, а что-то другое, сладковатое, тошнотворное, будто гниющие цветы. Потом — темнота. Быстрая, как удар ножа.

Она попыталась встать, и цепи загремели, натягиваясь. Ноги едва держали, но, к её облегчению, не подкашивались. Значит, ничего не сломано — пока. Она подошла к решётке, вцепилась в прутья. Они были ледяными, толстыми, неприступными, а на поверхности виднелись царапины — следы чьих-то отчаянных попыток их сломать.

За коридором доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах: не музыка, а какой-то низкий, вибрирующий гул, будто гудели мощные серверные установки или вентиляционные системы. И голоса — много голосов, но не обычных разговоров, а шёпота, переходящего в рычание, криков, обрывающих друг друга. Иногда раздавался хлесткий звук удара, за которым следовал сдавленный вскрик.

Разум Лилит тут же начал рисовать страшные картины: она представила, как кто-то хватает девушку за руки, как мужчина пытается вмешаться — и получает удар, как его хватают за горло, сдавливают, заставляют замолчать. В ушах зазвучали немые крики, в воображении вспыхнули сцены насилия, скрытые за этими жуткими следами. Звук очередного удара из глубины коридора заставил её вздрогнуть — реальность оказалась ещё страшнее любых догадок.

Внутри всё сжималось от ужаса, но Лилит стиснула зубы. «Нельзя показывать страх. Нельзя давать им увидеть, как мне страшно.»

Мужчина в углу медленно повернул голову и посмотрел на неё. Его глаза были красными от бессонницы, а губы потрескались.

— Не трать силы, — произнёс он без интонации, словно повторял заученную мантру. Взгляд его был пустым, будто внутри что-то надломилось. — Их не открыть. Ни сейчас, ни потом. Всё бесполезно.

— Я вижу, — ответила она, сжимая прутья так, что костяшки побелели. Пальцы дрожали, но она не отпускала. — Сколько мы здесь?

— Не знаю, — глухо отозвался он. — Может, час. Может, сутки. Время здесь течёт иначе — оно вязкое, как смола, липнет к коже, душит. Но я точно здесь пробыл дольше тебя. Гораздо дольше.

Он замолчал, уставившись в тёмный угол камеры, будто видел там что-то, недоступное ей. Потом резко повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаянный страх.

— Слушай внимательно, — прошептал он, наклонившись ближе. — Если хочешь выжить — веди себя тихо. Беззвучно. Не привлекай внимания. Тех, кто сопротивляется, бьют. Сильно. До крови. До переломов. Вчера одного выволокли… Он кричал. Долго. Так, что стены дрожали. А потом затих — и тишина стала ещё страшнее.

Она сглотнула, но не отвела взгляда.

— А тех, кто слишком бросается в глаза… — он понизил голос до хриплого шёпота, — их забирают. Не для допроса. Не для работы. Для развлечений. Ты понимаешь? Для развлечений тех, кто здесь наверху.

Он отступил на шаг, снова уставившись в темноту, а она почувствовала, как холод ползёт по спине. В коридоре что-то скрипнуло — будто кто-то медленно провёл ногтем по металлу. Она невольно вздрогнула.

Глава 2. Аукцион смерти — лот семнадцать

Лилит стоит, опустив голову, уставившись в потрёпанное дерево помоста. Каждый вдох даётся с трудом, будто воздух здесь отравлен жадностью и властью. Мужчина в чёрном, который привёл её, резко дёргает цепь и грубо берёт за подбородок, заставляя поднять лицо.

— Смотри на них, — шипит он сквозь зубы, с силой сжимая её челюсть. — Или я сломаю тебе руки, чтобы ты смотрела куда надо.

Она сопротивляется — сначала едва заметно, потом сильнее, пытаясь отвернуться. Он рывком дёргает цепь, заставляя её сделать шаг вперёд. Лилит спотыкается, но не падает. В какой-то момент она сдаётся — но не ломается. Взгляд поднимается, встречается с залом. И в этот миг что-то меняется.

Ведущий, наблюдавший за этой сценой с хищной улыбкой, хлопает в ладоши:

— Браво, господа! Видите эту строптивость? Это не просто товар — это вызов! Лот номер семнадцать! Уникальное предложение, господа, в духе самых тёмных фантазий современности! Молодая женщина двадцати трёх лет. Образование химика — способна работать с редкими составами. Ангельский голос — может петь так, что слушатели впадают в транс, теряя волю. А если не захочет петь по доброй воле, мы найдём способы заставить её.

Он делает шаг к Лилит, проводит пальцем вдоль её подбородка — медленно, нарочито мерзко, будто оценивая товар. Она отворачивается, но он резко возвращает её лицо в прежнее положение, с силой сжимая скулы. Пальцы впиваются в кожу, оставляя горячие следы.

— Тело подтянутое, выносливое, проявляет смекалку, — его голос звучит тягуче, с оттенком извращённого восхищения. — Что ж, это лишь доказывает, что её дух ещё не до конца сломлен. И это… возбуждает, не правда ли, господа?

Он дёргает её за подбородок, заставляя встретиться взглядом с залом, затем скользит ладонью по шее, на мгновение сжимая горло — не до удушья, но достаточно, чтобы напомнить: она в его власти. Лилит чувствует, как внутри закипает волна ярости, но она загоняет её вглубь — сейчас нельзя дать волю эмоциям.

«Не показывать страх. Не давать им удовольствия видеть мою слабость. Они хотят сломать меня взглядом — пусть попробуют», — мысленно твердит она, стискивая зубы так, что на скулах проступают желваки.

— Ярко-зелёные глаза, как у ведьмочки и чёрные длинные волосы — редкое сочетание, притягивающее взгляд, — ведущий чуть отступает, но тут же проводит тыльной стороной ладони по её щеке, затем грубо проводит большим пальцем по нижней губе. — Посмотрите, как она смотрит! В этих глазах ещё горит огонь. Это не покорность — это вызов. И чем ярче огонь, тем приятнее его гасить. Медленно. Постепенно. До последнего уголька.