Второй шанс для Лекаря. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отец поглядел на меня долгим взглядом.

— Лучше, — согласился он. — Оттого я с тобою нынче и говорю, а не письмом извещаю, — и тут вдруг он понизил голос. — Что промеж вас с Андреем вышло, я ворошить не стану. Дело ваше, и быльём оно поросло. Но заруби себе, Михайло: при людях вы братья. В его доме и в доме Бутурлиных — чтоб о старом ни полслова, ни кривой усмешки за столом. Начнёшь прежнее, я тебе не заступник. Тогда сам первый от тебя отвернусь, и никто тебе уже не поможет.

Как чувствовал, что проблемы всё-таки намечаются…

Я держал лицо, но при этом старательно анализировал всё сказанное отцом.

И что же промеж нас вышло? Готов поклясться, что об этом происшествии знают все Салтыковы, кроме меня. Паршиво, и ведь память молчит наглухо. Ни лица, ни обрывка ссоры.

— Я старого не начну, — сразу же решил выкрутиться я. И это было чистейшей правдой. Трудно начать то, чего не знаешь!

— Хочется в это верить, — отец взял свечу. — Поглядим, как оно у тебя со словом сходится. Прежде не сходилось.

Он пошёл к лестнице. На третьей ступени он остановился, не оборачиваясь.

— Матушка твоя этому переводу рада, — сказал он в темноту перед собой. — Пусть радуется и дальше. Надеюсь, ты понял меня.

— Понял, батюшка, — спокойно ответил я.

Он ушёл наверх, а я остался в передней при одном лампадном огоньке из угла. Постоял, послушал, как наверху стукнула дверь. Потом сел на нижнюю ступень, по-мальчишески, как не сидят дворяне и лекари. Пока никто не видит.

И стал думать, как быть с этой ситуацией.

Задача передо мной стояла редкой красоты. Мне полагалось избежать ссоры с человеком, с которым я уже поссорился, но причины ругани не ведаю. Любой врач начинает с анамнеза, только собирать этот анамнез мне было не у кого.

Спросить отца нельзя, сын обязан помнить сам.

Гришку спрашивать пустое, он Бутурлинский, московских дел Салтыковых не видал.

Письма отца я перечитал ещё в августе, там об Андрее два слова, служит да кланяется. Остаётся память предшественника, но полагаться на неё не стоит. Вряд ли всплывёт что-то новое. Остальное придётся узнавать уже при встрече с братом.

А там кто знает? Увижу Андрея, и, может, толкнётся что-нибудь из чужого детства.

К зиме, значит… По здешним дорогам, считай, месяц-полтора сроку.

Полтора месяца на то, чтобы выведать чужую ссору, не задав ни единого вопроса. В моей прошлой жизни мне случалось ставить диагнозы больным, которых я даже не видел.

Похоже, пришла пора вспомнить, как это делается!

Утром меня разбудил кашель под окнами.

Гришка колол дрова у сарая, и по стуку топора я ещё сквозь сон понял, что дело нехорошо. Стук шёл с передышками. Три удара, тишина, надсадный рвущий кашель из самой груди, снова три удара. Летом он крошил колоду одним вздохом и ещё насвистывать умудрялся.

Я оделся и спустился во двор. Морось висела в воздухе, не падая, крыши стояли мокрые, и от поленницы тянуло прелой корой. Погода для его груди была худшая из возможных.

В моем двадцать первом веке в первых числах октября в Питере ещё вовсю желтела листва. Люди обычно ещё ходили в лёгких куртках да радовались бабьему лету.

Здесь же всё иначе.

Осень била наотмашь! Я и не сразу вспомнил, что попал в самый финал Малого ледникового периода, когда климат в Европе и России был куда суровее и злее. Глобальное потепление ещё не случилось, заводы не успели согреть планету дымом, и здешняя природа не шутила. Поэтому зима наступала на полтора месяца раньше срока.

Ночные заморозки уже сковали жидкую питерскую грязь, превратив колеи от карет в каменные хребты, лужи затягивало льдом.

И всё это для моего верного слуги Гришки станет явной катастрофой.

— Доброго утречка, барин! — Гришка воткнул топорик в колоду и заулыбался мне во всю курносую физиономию. — Ишь, сырость какая. К обеду, дворник сказывал, снег обещается.

— Пускай идёт. Ты лучше скажи мне вот что. Ночью спал?