Адмирал Империи 65: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хозяйство Суровцева лежало перед нами целёхонькое и беззащитное, как продовольственный склад, который интендант забыл запереть на ночь.

— Дистанция двести тысяч, — доложил старпом. — Входим в зону действия главного калибра. Эсминцы нас заметили. Маневрируют… расходятся в стороны, прикрывая транспорты. Орудия наведены на нас.

— Смелые ребята, — хмыкнул я. — Или наивные. Что, в общем-то, на войне одно и то же. Открытый канал, Аристарх Петрович. Поговорим, прежде чем стрелять.

Экран мигнул, и передо мной возникли два окна связи. Командиры эсминцев оказались молодыми капитан-лейтенантами — из тех, кого ставят охранять тыловые обозы именно потому, что до линейного боя они пока не доросли. Оба старательно держали каменные лица, и у обоих получалось так себе.

— Господа офицеры, — начал я, — контр-адмирал Васильков, военно-космические силы его величества императора Ивана Константиновича. Не стану тратить ни ваше время, ни своё. Расклад вы видите на собственных сканерах: у вас два эсминца, у меня — линкор и крейсер. Приказываю отвести корабли на пятьдесят тысяч километров от охраняемого ордера и не предпринимать никаких действий. В этом случае даю слово: ни один человек из ваших экипажей не пострадает. Помощь не придёт — вашему командующему сейчас, уж поверьте, не до вас.

Капитан-лейтенанты переглянулись через разделявшую их пустоту эфира. Старший из двоих, с обветренным лицом и упрямой складкой у рта, подался к камере:

— Господин контр-адмирал, у нас приказ вице-адмирала Суровцева: охранять конвой. Приказы командующего мы не обсуждаем. Рекомендую вам покинуть квадрат до подхода наших главных сил.

Второй закивал так энергично, что едва не потерял каменное выражение лица. Эти двое искренне верили: надо продержаться минут двадцать, и их отважный Валериан Николаевич примчится на выручку со всей армадой. Святая вера младшего офицера в то, что начальство своих не бросает. Мне даже стало их немного жаль — разубеждать молодёжь в подобных иллюзиях занятие неблагодарное, но на войне, увы, неизбежное.

— Что ж, — сказал я, — моё предложение вы слышали. Оно было первым и последним.

Я отключил канал и повернулся к старпому. Жила уже смотрел на меня, и по его глазам было ясно: расчёт упреждения готов.

— Аристарх Петрович, спарку главного калибра — к бою. Цель — эсминцы охранения.

— Есть цель.

— Огонь!

Глава 2

Вызов с «Новороссийска» обрушился на мостик «Владивостока» без предупреждения и без приветствия. Каперанг Сухомлинов ещё разглядывал две зелёные отметки, наискось уходившие к тыловым транспортам флота, когда главный экран вспыхнул и с него хлынуло:

— Сухомлинов! Ты видишь, что творится у тебя за спиной⁈ Васильков прорвался к танкерам! К судам-генераторам, каперанг, к топливу всего флота! Я намертво связан боем с фортами и не сниму отсюда ни единого вымпела! Ты ближе всех. Отряди корабли и прикрой конвой. Выполнять немедленно!

Лицо вице-адмирала Суровцева на экране пошло багровыми пятнами, голос срывался с командного рыка на что-то, неприятно похожее на панику. За его креслом мелькали силуэты операторов «Новороссийска», и мостик флагмана ощутимо вздрагивал от собственных залпов.

— Есть отрядить корабли и прикрыть конвой, — ответил Сухомлинов ровно, как отвечал начальству пятнадцать лет подряд.

Связь оборвалась. Вместе с ней закончилась и ровность.

Каперанг перевёл взгляд на тактическую проекцию, и проекция ему не понравилась. Семнадцать вымпелов вице-адмирала Хромцовой продолжали свой непонятный танец: расходились веером, сходились, разгонялись и гасили ход без малейшей видимой системы. Разведсводка, полученная ещё перед активной фазой боя, утверждала, что эти корабли едва живы: защитные поля на остаточных процентах, добрая половина орудий молчит, у половины наспех заваренные пробоины по бортам. Каперанг Сухомлинов читал ту сводку дважды и помнил её почти наизусть. Но сводка лежала в планшете, а семнадцать разогнавшихся вымпелов — вот они, на экране, и вектор их манёвра через раз упирался в левое крыло его дуги.

Двое суток назад он командовал одним единственным линкором. Свой корабль он знал до последней заклёпки: каждый расчёт, каждую переборку, каждого из полутора тысяч человек экипажа. Потом контр-адмирала Должинкова увели под конвоем, и вице-адмирал Суровцев коротко бросил: «Примешь восьмую дивизию». Теперь под его началом находилось тридцать с лишним вымпелов, и каждый ждал приказов — тех самых, которые командиру корабля никогда в жизни не приходилось отдавать.

Решение лежало на поверхности, и Сухомлинов его видел: отрядить треть эскадры на перехват двух прорвавшихся кораблей, остальными держать строй против Хромцовой. Десять вымпелов против линкора и лёгкого крейсера — арифметика, не требующая академии Генштаба ВКС. Он даже набрал воздуха, чтобы продиктовать состав группы.

И не продиктовал.

Если Хромцова ударит в момент перестроения — а её корабли как раз заканчивали очередной непостижимый разворот, — ослабленная дуга посыплется. Разведсводки ошибаются; у страха, что они ошибаются именно сегодня, глаза особенно велики. Командующий за такое не помилует. Командующий только что арестовал человека, который командовал этой дивизией много лет.

— Ваши распоряжения? — негромко напомнил начальник штаба, немолодой капитан второго ранга, всё это время терпеливо стоявший у командирского кресла.

— Всем кораблям дивизии, — Сухомлинов услышал собственный голос будто со стороны. — Отход крыла прекратить. Общее перестроение в плотную «фалангу», перекрытие защитных полей, стволы на эскадру противника. Ждём её атаки и встречаем всеми силами.

Старпом на мгновение задержал на нём взгляд — короткий, аккуратный, без единого лишнего миллиметра, — и пошёл транслировать приказ. Тридцать с лишним вымпелов начали медленно стягиваться в монолит, красивый, как строевой смотр. Против семнадцати калек это была неприступная крепость. Против двух кораблей, уходивших к танкерам на другом краю сектора, — сооружение, бесполезное настолько, насколько вообще бывает бесполезной военная сила, стоящая не там.

Устав знает ответы на многие вопросы, но на вопрос, чем командир эскадры отличается от командира корабля, отвечает только время. Командир корабля бережёт корабль. Командиру эскадры иногда положено тратить корабли, чтобы не потерять сражение. Сухомлинов пока умел лишь беречь — и берёг, добросовестно, всеми тридцатью вымпелами сразу. О том, что потерять можно и время, ни один устав его не предупредил…

А в паре миллионов километров от его образцовой «фаланги» это время исправно капало в мою копилку.

Спарка главного калибра «Афины» рявкнула дуплетом. Два плазменных сгустка прошли в сотне километров перед форштевнями эсминцев и ушли в пустоту — на дистанции прямого выстрела так не промахиваются, и любой артиллерист этого не может не понимать. Я и хотел, чтобы поняли. Сжигать двух мальчишек вместе с экипажами за верность присяге, пусть и не той, мне не хотелось совершенно: в этой войне и без того хватало покойников с обеих сторон.