Девушка не спросила, а констатировала. В её голосе звучал такой ужас и такое ошеломление, что даже привыкшему ко всему наёмнику стало тошно.
— Как вещь. Как мешок картошки.
— Не как вещь, а как спасительницу! — взвизгнул Кощей. — И не смей смотреть на меня так! Я тебя кормил, я тебя растил! Я имею право распоряжаться твоей судьбой!
— Забирайте её, — сухо скомандовал технократ охране. — Протокол изъятия. Изолятор третьего уровня.
Отвёртка медленно выбрался из-под машины. Он отряхнул колени, взял «Пепельник». В его голове, обычно холодной и расчётливой, сейчас крутилась странная, непривычная мысль.
Он мог сесть в машину и уехать. У него теперь имелся ящик патронов, целое состояние по нынешним временам. У него была репутация наёмника, который не задаёт вопросов. Это был не его мир, не его война и уж точно не его дочь.
Но перед глазами стояло лицо Яны. Той, что пыталась казаться храброй, когда за ними гнались мутанты. Той, что с отвращением и жалостью смотрела на его искалеченную руку, но не отвернулась.
— Эй, — хрипло произнёс Отвёртка.
Звук его голоса был подобен скрежету металла по стеклу. Все обернулись. Наёмник стоял, прислонившись бедром к капоту «Бурана», и крутил в пальцах незажжённую самокрутку.
— У нас возникла проблема с логистикой, — сказал он, глядя прямо в глаза технократу.
— Ты получил оплату, наёмник, — холодно отозвался тот. — Уезжай. Твоё присутствие здесь больше не требуется.
Отвёртка проигнорировал его. Он смотрел на Яну. Девушка стояла, окружённая охранниками, бледная как смерть, с глазами, полными слёз.
— Я не о деньгах, — сплюнул под ноги Отвёртка. — Я о грузе. Кажется, груз имеет возражения против доставки.
— Это не твоё собачье дело! — заорал Кощей, топая ногами. — Вали отсюда! Это семейное дело! Это ради будущего!
Наёмник медленно перевёл взгляд на девушку. В его глазах не было жалости, только жёсткий, колючий вопрос.