Она наконец увидела. Не магией или чутьём — просто глазами.
— Нашли, — выдохнул я, и слово прозвучало как молитва.
Тигр не шевелился, даже ухом не повёл. Но каждый охотничий инстинкт кричал мне — он слышит и видит.
— Не может быть, — прошептала Лана, в её голосе звучали благоговение и ужас.
Стёпа у входа побелел как полотно и инстинктивно вскинул копьё, но тут же опустил его, видя мой предостерегающий жест.
Я медленно поднялся во весь рост, не делая резких движений, стараясь дышать как можно тише.
Зверь не шевелился.
Мои пальцы нащупали камень на полу пещеры. Небольшой, размером с кулак.
— Макс, — прошептала Лана. — Что ты…
Я бросил.
Камень ударил в «скалу» с глухим стуком — и мир взорвался светом.
Иней мгновенно испарился, взметнувшись облаком пара. Поверхность глыбы пошла трещинами, сквозь которые хлынуло багровое сияние — такое яркое, что я инстинктивно прикрыл глаза рукой.
— Если что будет не так, вали, Стёпка, — сказал я спокойно. — Успеешь.
И в этот момент, словно в ответ на мои слова, открылись глаза.
Два невероятно прекрасных озера расплавленного золота, каждое размером с рыцарский щит.
Они смотрели на меня из темноты.
Нет, не так.
Смотрели из света, потому что темноты больше не было. Свет шёл от них, от существа, которое поднималось на ноги.
Неотвратимо. Как восходит солнце.
Сначала массивная, увенчанная гривой из живого пламени, голова. Морда, покрытая узором из светящихся трещин, как кора дерева, под которой течёт лава.
Потом плечи. Передние лапы, каждая толщиной с мой торс. Чёрные, блестящие когти.
Тигр поднимался и поднимался. Это действие всё не заканчивалось.
Секунда растянулась в вечность.
В холке он достигал двух человеческих ростов. Хвост, обвитый кольцами тлеющего пламени, скользил по полу как огненная змея.
Боже, его шкура.
Словно кто-то взял остывающий лавовый поток и придал ему форму тигра. Чёрные полосы пересекали багровую поверхность, и в этих полосах пульсировал жидкий огонь. Каждый вдох зверя заставлял узор мерцать, словно под кожей билось второе солнце.
С клыков капало что-то светящееся. Эти капли падали на пол и прожигали камень, оставляя дымящиеся лунки.
Он плавил камень собственной слюной.
Жар ударил волной. Секунду назад я мёрз до костей — теперь пот хлынул ручьями. Воздух в пещере нагрелся так стремительно, словно кто-то открыл дверь в доменную печь. Ледяные сосульки на потолке зашипели, истекая паром.
Я не мог пошевелиться.