Тело мужчины продолжало раздуваться с отвратительным звуком натягивающейся кожи. Теневые прожилки стали ярче, пульсируя в ритме бешено бьющегося сердца. Я мог видеть, как энергия накапливается внутри, готовясь к взрыву.
— Моран, что ты сделал… — выдохнула Виола, глядя на происходящее кошмар широко раскрытыми глазами. — Вы же говорили… Нет… Он для вас просто…
Расходный материал. Пешка на доске, которой можно пожертвовать в любой момент.
Тело Марка затрещало по швам.
У меня было может секунды три до взрыва. Бежать поздно — радиус поражения накроет всю ближайшую округу. Виола, моя стая, даже аватар Григора — все окажутся в эпицентре разрушения.
В голове промелькнула безумная мысль.
Режиссёр всё ещё заряжен грозовой энергией от алхимического эликсира, а во мне пульсировала ледяная сила. Если передать ему и её тоже, то вместе они превратятся в нечто невообразимое.
Взрыв можно было не просто использовать — его можно было направить.
— Режиссёр! Коридор! — мысленно рявкнул я.
Рысь поняла мгновенно. Наша связь пылала белым огнём, передавая сложнейшую схему воздушного конструкта. Не просто вихрь — настоящий ствол из сжатого воздуха, который должен был направить взрыв в нужную сторону.
Режиссёр уже стоял позади меня, его глаза горели нечеловеческим напряжением. Я схватился за нож и направил всю оставшуюся энергию в клинок. Стихийная сила потекла от меня к рыси через ментальную связь, сливаясь с его собственной мощью в единый поток.
Воздух над поляной начал сгущаться.
Режиссёр формировал невидимый коридор из сжатого воздуха — прямой туннель от раздувающегося тела Марка к теневому льву. А я создавал за спиной «бомбы» мощный вихрь, который в момент взрыва должен был подхватить импульс и толкнуть его по воздушному стволу прямо в цель.
Стихийная энергия высасывалась из моего тела потоками. Сила алхимические зелий мгновенно сгорала и перетекала Режиссёру. Грозовая эссенция разрядилась молниями внутри вихря, ледяной эликсир превратил воздушные потоки в морозящую бурю.
Мои мышцы свело судорогой, в глазах потемнело, изо рта хлынула кровь. Силы Режиссёра стоили дорого.
Марк взорвался.
Волна тьмы хлынула из его разорвавшегося тела с силой, способной снести дом. Но вместо того, чтобы разлететься во все стороны, вся эта разрушительная энергия ринулась в наш воздушный ствол, смешавшись с ледяными ветрами и грозовыми разрядами.
Концентрированный луч теневой бури. Тьма, пронизанная другой стихией, пронзила поляну и врезалась в теневого льва с оглушительным рёвом.
БАБАААААААААХ!
Крылатый колосс взвыл от боли и ярости. Стихийный коктейль из грозы и льда разрывал его теневую сущность изнутри — молнии жгли тьму, а ледяной холод сковывал движения. Левое крыло разорвалось в клочья под воздействием противоположных энергий, тёмная субстанция рассыпалась искрами. Лев покачнулся и рухнул на бок.
Но цена маневра была чудовищной.
Я упал на колени, чувствуя, как последние силы покидают тело. Воздушный конструкт Режиссёра мгновенно рассыпался — у рыси не было больше энергии его поддерживать. Эффекты всех зелий выгорели разом, оставив после себя только пустоту и боль.
Откат накрыл меня волной агонии.
Каждая клетка тела горела раскалённым железом. В груди что-то хрустнуло, горло наполнилось горячей медью. Я согнулся пополам и выплюнул струю крови на почерневшую траву.
Руки задрожали, нож выпал из онемевших пальцев. Зрение затуманилось, мир поплыл в красноватой дымке. Я едва держался на коленях.
Абсолютно беспомощный.
Режиссёр упал где-то рядом — я слышал его тяжёлое, прерывистое дыхание. Мы выжгли все резервы разом, поставив на кон собственные жизни ради одного удара.
И теперь лежали как выжатые лимоны среди продолжающейся битвы.
Виола медленно поднялась с колен, и её лицо мгновенно преобразилось. Слёзы страха исчезли, словно их никогда не было. Умоляющее выражение сменилось торжествующей ненавистью, а дрожащие губы растянулись в жестокой усмешке. Вся её мольба о пощаде оказалась лишь игрой — стоило ситуации измениться, как истинная натура вырвалась наружу.
— Наконец-то, — прошипела она, подбирая с земли кинжал — тот самый, которым ранила Карца. — И даже не нужно больше притворяться жалкой.