ГРРРРРРРРУАААААААХ!
И рванул.
Земля содрогнулась под его копытами, трава полегла от ветра, поднятого бешеным галопом.
Комья грязи летели из-под его копыт, обдавая меня холодными брызгами. Глаза горели кровавым безумием, ноздри раздувались, изо рта летели хлопья пены.
План рассыпался в прах за считанные секунды.
Вот чёрт. Старый бродяга, оказывается, с мозгами. Раздражает. Значит, простого спектакля не выйдет, придётся немного поработать.
Я не отступил ни на шаг. Паника — удел новичков и слабаков. Я — егерь. И сейчас зверь шёл прямо ко мне, обнажая все свои слабости.
— Режиссёр, поставь вихрь стеной. Сейчас, — мысленно рявкнул, вливая в приказ всю свою волю.
Воздух передо мной сгустился, закручиваясь в невидимую, но ощутимо плотную преграду. Пыль, сухие листья, капли воды и мелкие веточки поднялись с земли, образуя бурлящую, ревущую воронку, поставленную набок. Воздух завыл, как зверь.
БУУУУУМ!
Удар был такой сокрушительной силы, что меня отбросило на два шага назад, земля дрогнула под ногами, а в ушах зазвенело. Бык врезался в воздушную стену не как в твёрдое препятствие, а как в гигантскую, вращающуюся пружину из чистой энергии. Его невероятная, разрушительная инерция была обращена против него самого.
Вихрь не остановил его — он отклонил, изменил траекторию самоубийственной атаки. Вместо того чтобы пронзить меня своими костяными рогами, его развернуло боком и швырнуло в самую топкую, вязкую часть болота — именно туда, куда я изначально и хотел его загнать.
С оглушительным, чавкающим звуком, он по самое брюхо увяз в предательской трясине. Грязь поднялась вокруг него фонтанами, обдав меня холодными брызгами. Теперь он был намертво заперт в ловушке.
Новый рёв прокатился по поляне.
Я не вздрогнул, не отступил. Просто стоял и ждал.
Моя стая действовала без дополнительных команд, каждое движение было доведено до автоматизма часами тренировок.
Афина и Карц начали свой смертельный «танец» вокруг обездвиженного гиганта. Появлялись и исчезали, как кровожадные призраки на ветру. Кошка возникала справа — мазок когтей по незащищённому боку, новые красные полосы на каменной шкуре.
И тут же исчезла.
Карц мелькнул слева — ослепляющая вспышка прямо в глаза заставила быка мотать головой от боли.
Они не пытались ранить серьёзно или убить. У них была другая задача. Они заставляли его крутиться на месте, тратить силы на бесполезные попытки достать мучителей, всё глубже и глубже загоняя себя в вязкую, липкую грязь. Каждое движение, каждый поворот — ещё один сантиметр вниз, ещё один шаг к полному обездвижению.
Я видел, как толстые сухожилия на его мощной шее напрягались от отчаянных усилий. Как тёмная, зловонная грязь ползла выше и выше, сковывая движения. Как отчаяние начинало медленно, но неотвратимо затмевать ярость в его налитых кровью глазах.
Злость запертого в ловушке ветерана была поистине ужасна. Он понял, что его обманули, переиграли, и эта ярость требовала немедленного, сокрушительного выхода. Бык ударил копытами по вязкой жиже с такой силой, что брызги летели на десятки метров.
БУМ! БУМ!
Его магия всколыхнулась, как проснувшийся вулкан, и земля вокруг него внезапно взорвалась десятками острых каменных шипов. Они росли со скоростью молнии, пронзая воздух с тихим, зловещим свистом. Но этого было мало — бык оторвал один из шипов и с рёвом швырнул его в сторону самой надоедливой цели.
Актриса, стремительно атакующая с фланга, оказалась на траектории летящего снаряда. Каменный шип размером с копьё несся прямо к ней, грозя пробить её насквозь.
Времени на раздумья не было. Только рефлекс и мгновенное решение.
Я резко взмахнул рукой с ножом, направляя поток воздуха. Небольшой вихрь перехватил шип на лету, отклонив его траекторию, но не смог полностью остановить. Вместо смертельного удара в грудь, каменное остриё лишь полоснуло по левому боку рыси.
ХРЯСЬ!
Раздался мокрый звук разрываемой плоти. Актриса взвыла от боли и отшатнулась, оставляя за собой кровавый след. Глубокая рана пропорола её бок от плеча до бедра, кровь сочилась сквозь серебристую шерсть.
Ранение сестры взбесило Режиссёра, но я оставался холоден и мгновенно передал импульс брату. Рана была неприятной, но не смертельной.