Арий нахмурился, словно не поверив своим ушам.
— Максим, ты понимаешь, о чём мы говорим? «Семёрка» не будет церемониться.
— Именно поэтому я не могу согласиться, — ответил, чувствуя, как во мне крепнет решимость. — Что толку от защищённого трофея, который слабеет с каждым днём?
Барон выпрямился, его взгляд стал пристальным.
— Объясни свою позицию.
Я сделал глубокий вдох, формулируя мысли.
— Моя сила растёт только в бою, в охоте, в постоянных испытаниях. Заперев меня в замке, вы лишите меня возможности развиваться. Через какое-то время я стану слабее, а мои питомцы потеряют форму. И когда «Семёрка» всё-таки найдёт способ добраться до меня — а они найдут, уж я видел на что способен даже одни из них… Что тогда?
Афина тихо зарычала, словно поддерживая мои слова. Красавчик беспокойно дёрнул ухом.
Иван медленно кивнул, в его глазах промелькнуло понимание.
— Ты думаешь как воин, — сказал он с одобрением. — Это хорошо. Но риск…
— Риск есть всегда, — прервал я его. — Извините, господа, но я не собираюсь прятаться и превращаться в охраняемый трофей. Сила «Семёрки» растёт — значит, должна расти и моя. А для этого мне нужна свобода действий.
Арий повернулся ко мне, его лицо приобрело задумчивое выражение.
— Понимаю логику, но она крайне рискованна. Ты становишься открытой мишенью.
— Лучше быть опасной мишенью, чем беззащитной драгоценностью, — твёрдо ответил я, глядя ему в глаза.
Долгое молчание повисло в тронном зале. Барон медленно обошёл трон и остановился прямо передо мной.
— Значит, ты намерен и дальше действовать самостоятельно? Несмотря на все угрозы?
— Именно. Я не пешка в вашей игре, и не собираюсь ею становиться. У меня есть своя стратегия, и она требует свободы. Впрочем, я бы действительно хотел обезопасить семью и перевезти сюда мать.
— А бабушку? — уточнил Иван.
— Ирма не уйдет с фермы, — я покачал головой. — Уж поверьте, подобный разговор у меня с ней уже был.
Иван медленно отошёл от колонны, его тяжёлые шаги гулко отдавались в просторном зале. Воин остановился в паре метров от меня, скрестив мускулистые руки на широкой груди. В его суровых глазах читалась серьёзная озабоченность.
— Ты упрямый парень, Максим, — проговорил он хриплым голосом. — Но я боюсь, ты не до конца понимаешь, против чего сражаешься. И что именно защищаешь.
Режиссёр беспокойно дёрнул ухом и мысленно передал мне волну настороженности. Рысь чувствовала напряжение в воздухе.
— Объясните, — ответил прямо, глядя в глаза воину.
Драконоборец тяжело вздохнул, словно готовясь рассказать что-то, о чём предпочёл бы промолчать.
Я сделал шаг вперёд, глядя на них с растущим недовольством.
— Вы обещали рассказать мне то, чего я не знаю. Обещали объяснить почему моя рысь для них настолько важна. Говорите.
Долгое молчание повисло в зале. Иван переглянулся с Арием, и я увидел в их взглядах нечто похожее на… смущение?
— Ты действительно знаешь больше, чем мы предполагали, — медленно произнёс барон и признался. — Наши знания о «Приливе» всё ещё обрывочны, но и этого достаточно, чтобы кое-что понимать.
— Мы знаем лишь, что это некий выброс силы, катаклизм Раскола, который «Семёрка» научилась предсказывать и, возможно, хочет как-то использовать, — спокойно сказал я. — Но мы всё ещё не знаем, что конкретно происходит во время этого «Прилива». Что конкретно хотят сделать друиды? И почему для этого нужен Режиссёр?
— Играть в догадки не в наших правилах, — нахмурился Арий. — Но у меня всё ещё есть, чем тебя удивить. Насколько хорошо ты знаешь Григора? Того, кто помог тебе с Карцем.