— Когда меня отпустили, к Друиду Крови из чащи вышел длинноволосый мужик. Высокий такой и худощавый, в тёмном плаще. — Ефим открыл глаза, и в них читалось то же самое потрясение, что и четыре года назад. — Ветер вокруг него был осязаем, клянусь! Листья кружились в воздухе, хотя ветра не было. Когда он говорил, его голос словно звучал издалека.
Старик сжал кулаки так сильно, что я услышал хруст суставов.
— Они разговаривали о том, что нужно выловить в этой зоне какого-то особого зверя до следующего Прилива. Друид Крови сказал: «Я чувствую ауру. Надо успеть до следующего Прилива».
Внезапная догадка ударила меня, как молния.
— Это… Один из них? Друид Ветра?
Ефим беспомощно развёл руками, его лицо исказилось от отчаяния.
— ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ! Я простой деревенский староста! — Он снова схватился за решётку, умоляюще глядя на меня. — Обещайте, что не дадите моей внучке сгинуть. Обещайте помочь Виоле за то, что я рассказал! Она всё, что у меня осталось в этом мире!
Воздух в коридоре будто сгустился. Иван побледнел.
— Тот, первый… Он поднял мёртвых? — переспросил ветеран, его голос стал жёстким. — Ты уверен в том, что говоришь?
— Уверен! — отчаянно закивал Ефим. — Он сначала убил их, а потом… оживил, но… Живыми они не были.
Иван обменялся тяжёлым взглядом со Стёпой, затем посмотрел на меня.
— Идём, — сказал он коротко. — Здесь делать больше нечего.
Мы направились к выходу, оставляя Ефима цепляться за решётку и кричать нам вслед:
— Найдите Виолу, Драконоборец! Пожалуйста! Не дайте ей пропасть!
Уже у выхода из темницы я спросил:
— Иван, а что такое «Прилив»? Ты знаешь?
Наставник Стёпы замер, его лицо стало серьёзным.
Драконоборец задумчиво потёр подбородок, явно взвешивая слова.
— Возможно я знаю, у кого можно узнать кое-что.
— У кого? — мгновенно спросил я.
Он покачал головой:
— Не готов говорить.
— Но ты хотя бы можешь сказать, что это такое? — не отставал я. — Хоть в общих чертах?
— Нет, — твёрдо ответил Иван. — Я хоть и наслышан о тебе, но не нужно давить на меня, приятель.
Мы покинули темницу в тяжёлом молчании, каждый погруженный в собственные мысли. Слова Ефима о некромантии, друиде ветра и загадочном «Приливе» не давали покоя. Что они искали в тех краях?
Что-то большое и ужасное происходило в этом мире, и я всё больше понимал, что нахожусь в самом его центре.
На следующее утро меня разбудил громкий, настойчивый стук в дверь. Звук отдавался в голове, словно удары молота по наковальне. Ещё не до конца проснувшись, я поднялся с постели, чувствуя, как холодные половицы неприятно жгут босые ступни. За окном едва брезжил серый и туманный рассвет, как будто само небо предчувствовало беду.
— Максим! — раздался встревоженный голос Никиты через толщу двери. — Открывай! Срочно!
В его тоне слышалась такая тревога, что сон мгновенно слетел с меня, как шелуха. Сердце забилось чаще, а в горле пересохло. Я наспех накинул одежду.
Когда распахнул дверь, на пороге стояли взволнованные Никита и Всеволод. Лица у обоих были мрачнее грозового неба. Мастер выглядел так, словно не спал всю ночь — под глазами лежали тёмные круги, а обычно безупречная форма была слегка помята. Никита нервно переминался с ноги на ногу, его рука инстинктивно покоилась на рукояти меча.