Внезапно из глубины тёмного коридора донёсся знакомый смех. Хриплый, надломленный, но я легко узнал его.
— Это ты, мелкий паршивец? — прозвучал из темноты голос из прошлого.
Я медленно повернулся в сторону звука и сделал несколько шагов к дальней камере. В слабом свете факела увидел фигуру, которую едва узнал.
Ефим сидел на полу у дальней стены, опершись спиной на холодный камень. Некогда самодовольный староста превратился в жалкое подобие прежнего себя. Щёки ввалились, седые волосы свалялись грязными космами, а в глазах, когда-то полных высокомерия, теперь светилось лишь отчаяние.
— Что ж, — протянул он, кривя губы в подобии улыбки, — посмотри на плоды своей победы, юный Зверолов.
Жалости я не чувствовал. Этот человек чуть не уничтожил нашу семью.
— Ефим, — произнёс я холодно. — Надеюсь, тебе здесь комфортно.
Старик медленно поднял голову, его взгляд переместился на стоящих рядом Стёпу и Ивана. Внезапно глаза Ефима расширились от ужаса.
— Нет… Не может быть… — прохрипел он, вжимаясь в стену. — Это… это ты?
Иван нахмурился:
— В чём дело, старик?
— Драконоборец, — выдохнул Ефим, его голос дрожал.
Стёпа удивлённо посмотрел на своего наставника, но тот только сжал губы и кивнул.
— Слышал о твоей судьбе, Ефим. Низко же ты пал, — сказал Иван спокойно.
Старик вскочил на ноги и схватился за решётку дрожащими руками:
— Драконоборец! Виола… моя внучка! Она пропала вместе с мастером Марком после моего ареста, мне рассказали! Я чую нутром — с ней что-то не так! Помогите ей, ты сможешь!
В его голосе прорезались отчаянные нотки человека, потерявшего всё.
— Девочка глупая, своевольная, но она мой мир! Пожалуйста, если вы встретите её… защитите! — его взгляд скользнул в мою сторону. — Я скажу всё, что знаю, всё, что утаил про Друида Крови!
Иван внимательно изучил лицо старика. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Ефим, — вмешался я, делая шаг к решётке, — о чём это ты?
— Обещайте! — выпалил старик.
— Я обещаю… Подумать, — спокойно ответил Иван. — Уже не раз слышал про каких-то друидов. Крови, Огня… Макс, ты можешь рассказать об этом подробнее?
— Возможно, — хмуро ответил я, не сводя глаз с бывшего старосты. — Говори уже, Ефим.
Ефим схватился за прутья решётки трясущимися руками, костяшки побелели от напряжения.
— На моих глазах поднял… ПОДНЯЛ мёртвых зверей твоего отца! Заставил их снова ходить, как живых! — Его дыхание участилось, в глазах плескался ужас давнего воспоминания. — Сначала я думал, что схожу с ума. Но нет… они двигались. Рычали. Но глаза… Боже, их глаза были пустыми, как у кукол.
Он замолчал, тяжело сглотнув. В темнице стало так тихо, что я слышал, как где-то капает вода.
— А потом он обмолвился о чём-то тому Зверолову… о «Приливе», — продолжил Ефим, его голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Я не понимаю, что это означает, но знаю — это что-то ужасное.
Красавчик на моём плече напрягся, почуяв моё волнение, а лис отступил ещё на шаг, его уши прижались к голове.
— Какому ещё Зверолову? — опешил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Ефим закрыл глаза, собираясь с силами для продолжения рассказа. Когда он заговорил снова, в его голосе звучала такая уверенность, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось.