Всеволод остановился перед массивными дубовыми дверями, которые возвышались почти до самого потолка коридора. Каждая створка была покрыта искусной резьбой — геральдические драконы переплетались в сложном узоре, их глаза инкрустированы тёмными камнями, которые, казалось, следили за каждым, кто приближался к входу. Драконы выглядели настолько реалистично, что на мгновение мне показалось, будто их чешуйчатые тела готовы ожить и сорваться с дерева.
По обеим сторонам дверей стояли два стражника в церемониальной броне. В руках они держали длинные копья, наконечники которых поблёскивали в свете настенных светильников.
Но меня поразили не сами стражники, а их питомцы. У ног каждого воина неподвижно восседали каменные львы будто вырезанные из серого гранита. Поначалу я принял их за обычные статуи, но потом заметил, как их каменные глаза медленно поворачивались, следя за каждым нашим движением.
Живые каменные звери.
Их взгляды ощущались как холодное и оценивающее прикосновение. Словно они готовы превратить незваного гостя в кучу фарша.
Информация кодекса заблокирована, но эволюционный ранг E, уровни двадцать первого и двадцать четвёртого. Кхм, похоже, что элита Барона имела питомцем максимум 40+ уровней. Это даже радует.
Всеволод негромко постучал в дверь. Из-за створок донёсся низкий, властный голос:
— Входите.
Мастер повернулся ко мне и жестом пригласил приблизиться.
— Помни, что я говорил, — тихо произнёс он.
Я кивнул, чувствуя, как напряжение вновь сжимает грудь. Красавчик притих, инстинктивно ощущая важность момента. В потоковом ядре остальные питомцы тоже словно замерли в ожидании.
Всеволод положил руки на массивные ручки дверей и медленно потянул их на себя. Створки разошлись беззвучно, несмотря на свой внушительный вес, открывая проход в покои барона.
Оттуда повеяло прохладой и каким-то особым запахом — смесью воска и дорогой кожи. Звуки коридора стихли, словно поглощённые толстыми стенами.
Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.
Всё, что я пережил до этого момента — схватки с магическими зверями, интриги Ефима, путешествие — было лишь подготовкой к тому, что ждало меня сейчас. Я вступал в новую лигу, где ставки были куда выше деревенских амбиций, а игроки — несравнимо опаснее.
Но я был готов. Опыт двух жизней, сила моих питомцев и знания, полученные от Григора, давали мне козыри для игры на этом уровне.
Я переступил порог.
Николай Скиба
Егерь. Столичный гамбит. Книга 4
Глава 1
Я переступил порог.
Зал барона Валентина Красногорского оказался неожиданно светлым и уютным, несмотря на свои внушительные размеры. Высокие окна пропускали дневной свет, который отражался от отполированных дубовых панелей, покрывавших стены. Между этими панелями висели картины с изображениями мирных пейзажей баронства, портреты членов семьи и гербы союзных родов.
В дальнем конце зала, на невысоком возвышении, стоял массивный стол из светлого дерева, больше напоминавший рабочее место. За ним располагалось высокое кресло с мягкой обивкой, а по бокам — четыре кресла поменьше для гостей и советников. Вся обстановка говорила о том, что здесь не просто принимают подданных, а ведут дела и решают насущные вопросы управления.
Барон Валентин Красногорский поднялся при моём появлении, и сразу стало ясно — передо мной стоит человек дела, а не кабинетный правитель.
Мужчина лет сорока пяти, крепкого телосложения, широкоплечий, с прямой осанкой воина. Седеющие виски придавали ему солидность, но глаза — внимательные, живые. Лицо обветренное, с морщинками — след долгих часов на свежем воздухе и в седле. На открытых предплечьях просматривались зелёные татуировки Мастера.
На нём была качественная кольчуга, кожаные наручи с накладками и высокие боевые сапоги с потёртостями. У пояса висел длинный меч в ножнах из тёмной кожи с искусной серебряной отделкой. Никаких излишеств, никакой показной роскоши, но каждая деталь говорила о качестве. Это был правитель-воин, готовый лично встать на защиту своих земель.
Совсем иначе выглядел человек, стоящий рядом с ним. Высокий, худощавый мужчина средних лет в дорогих тёмных одеждах. Его тонкие черты лица оставались совершенно бесстрастными, а пристальный взгляд изучал меня с тем особым вниманием, с каким коллекционер оценивает новое приобретение.
Длинные пальцы с дорогими перстнями покоились на спинке кресла — слишком расслабленно для человека, находящегося возле барона.
Бледная кожа, тёмные волосы, уложенные с какой-то безупречной точностью — всё выдавало в нём того, кто привык, чтобы другие заботились о мелочах его жизни. Валентин время от времени бросал на него короткие взгляды, словно ожидая одобрения или указания.
Вот только… Где татуировки? Их просто нет. Неужели этот человек не Зверолов? Даже не Мастер?
Что-то было в том, как незнакомец молчал, но при этом и само его присутствие наполняло зал невидимой тяжестью и заставило меня держать руки свободными. Инстинкт.