Но что-то беспокоило меня в их расположении. Я медленно обошёл лагерь, включив все инстинкты. Мастера расставили охрану грамотно, костёр развели правильно, периметр защитили… И всё же что-то было не так.
Я остановился у северного края поляны и долго вглядывался в сумерки, анализируя каждую деталь. Направление ветра, рельеф местности, расположение теней…
И тут меня осенило.
— Всеволод, — позвал я старшего Мастера. — Видишь тот склон? — Я указал на пологий спуск в пятидесяти метрах от нас. — Там проходит звериная тропа.
Он нахмурился, всматриваясь в указанном направлении:
— Где? Я ничего не вижу.
— Трава примята в определённых местах, — пояснил я, мысленно проводя невидимую линию. — Видишь, как она ложится не по ветру, а под другим углом? И ещё — там, где камни, на некоторых следы когтей. Тропа ведёт прямо к воде, а наш лагерь стоит точно на пути.
Всеволод прищурился, долго изучая склон. Потом его лицо изменилось:
— Чёрт возьми… Действительно. Парень, тебе же едва восемнадцать исполнилось, откуда такие знания?
Он прошёл к указанному месту, присел на корточки, разглядывая едва заметные отметины в траве и на камнях. Через минуту выпрямился с мрачным видом.
— Нужно перенести лагерь, — констатировал он.
Никита и Роман с удивлением переглянулись.
— Откуда у тебя такой глаз? — спросил Барут, пока мы переносили вещи на новое место, в стороне от звериной тропы.
Столько лет охоты в сибирской тайге не прошли даром. Я умел читать лес — каждую примятую травинку, каждую царапину на коре, каждый намёк на присутствие зверя. Но об этом рассказывать не стоило.
— Наблюдательность, — коротко ответил я.
Опыт двух жизней давал мне преимущества, которые другие просто не могли получить. Но признаваться в этом? Вот уж нет.
Стёпа восхищённо покачал головой:
— Ты как будто всю жизнь в лесу прожил.
Если бы он только знал, как близко к истине была его шутка.
Никита занял позицию у края поляны, его каменный медведь патрулировал периметр невидимой тенью. Роман устроился с противоположной стороны.
Профессионализм этих людей был впечатляющим. Каждое движение продумано, каждая мелочь учтена. Они превратили обычный ночлег в хорошо укреплённую позицию, которую было бы нелегко застать врасплох.
— Спокойной ночи, — пробормотал Тимофей, укладываясь на расстеленную возле костра шкуру.
Барут и Стёпа последовали его примеру. Я устроился неподалёку, но сон не шёл. Слишком много впечатлений за день, слишком много новой информации.
Красавчик свернулся клубочком у моего плеча, его тёплое дыхание щекотало шею. В потоковом ядре спокойно дремали остальные питомцы, но я чувствовал их готовность мгновенно материализоваться при первой необходимости.
Звёзды медленно ползли по небу. Где-то в лесу ухала сова, изредка доносился треск сухих веток под лапами ночных обитателей. Но все эти звуки были естественными, не несущими угрозы.
Мастера знали своё дело. И я учился у них, впитывая каждую деталь их методов. В этом мире выживание было наукой, которую нужно было изучать всю жизнь.
— Всеволод, — окликнул я. — А зачем вам оружие, если вы им в бою не пользуетесь?
Мастер усмехнулся:
— Для людей. Но и против зверей бывает полезно — не все же такие, как эти каменные уроды. Дробителей оружием не возьмёшь, слишком крепкая броня. А вот против других хищников другое дело.
Он похлопал по рукояти.