Ментальное давление было чудовищным. Я чувствовал, как что-то трещит в моей собственной голове, но продолжал давить. Их сопротивление рушилось как карточный домик.
И вдруг — щелчок.
Новые нити протянулись от моего разума к освободившимся зверям. Тонкие, но прочные.
Система отреагировала мгновенно:
Внимание! Получена особенность: «Похититель связей».
Получено опыта: 5000.
Внимание ! Питомец приручен.
Внимание! Получено опыта — 5000.
Внимание! Получен уровень 19.
Внимание! Питомец приручен.
Внимание! Получено опыта — 2000.
Ефим лежал на траве, его тело содрогалось от рыданий. Лицо было мокрым от слёз, глаза — красными и опухшими.
— Мои звери… — шептал он, голос срывался. — Мои девочки… Мои волки… ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ⁈
Я поднялся на ноги, чувствуя новые связи в своём разуме. Они были непривычными, чужими, но уже начинали приспосабливаться.
Фурия медленно подняла голову и посмотрела на меня новым взглядом — взглядом подчинённого на хозяина. Сова в зубах Актрисы прекратила сопротивление, и рысь с пренебрежением разжала хватку.
Толпа зрителей замерла в потрясённом молчании.
Всеволод стоял с задумчивым взглядом, его обычная невозмутимость испарилась без следа.
Я повернулся к разбитому старосте.
— Теперь ты знаешь, седой, — сказал я холодно, — что значит потерять всё самое дорогое.
И вдруг он начал смеяться.
Сначала это был тихий хрип, еле различимый среди стонов. Затем звук усилился, превратившись в булькающий хохот, который пробирал до костей своей неестественностью. Ефим закатил голову назад и хохотал, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни. Слёзы текли по его щекам, но смех становился всё громче и безумнее.
— Ха-ха-ха-ха! — визжал он, брызжа слюной. — Ты думаешь, что выиграл? Вы думаете, что всё кончено?
— ХАХАХАХАХА! — Ефим попытался подняться, но боль в боку свалила его обратно. Однако смех не прекращался. — Нужно было убить тебя ещё больным! Убить сразу, не дожидаясь! Чтобы ты кончил, как твой отец!
Мир вокруг меня словно замер. Даже шум толпы стих. Холодная ярость, которая бурлила в груди секунду назад, внезапно сменилась ледяным спокойствием.
Я медленно подошёл к старику и присел рядом с ним, глядя прямо в его безумные глаза.
— Ты всё-таки убил его, падаль? — спросил я тихо, так тихо, что кроме Ефима никто не услышал.
И тогда его смех стал ещё громче, ещё безумнее. В этом хохоте слышался триумф проигравшего, у которого остался последний, самый ядовитый козырь.
— О нет! — хрипел он между приступами смеха. — О нет, парень! Не я! НЕ Я!
Он с трудом повернул голову к замершей в напряжении толпе. Его глаза блестели лихорадочным блеском, а на губах играла жуткая улыбка.
— Вы все… — его голос внезапно окреп, обретя силу отчаяния, — ВЫ ВСЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ!