С этими словами он направился к выходу, рысь изящно поднялась и последовала за ним.
Выходя из богатого квартала, мальчишка, наверняка, позволил себе довольную усмешку. Староста получил сразу несколько болезненных ударов.
Представитель барона уже не воспринимал Максима как «проблемного и больного должника».
Тяжёлое молчание повисло над столом. Представитель задумчиво покручивал в руках бокал с вином, Мастер жевал кусок хлеба, но его взгляд был направлен туда, где скрылся юноша с рысью. Писарь что-то записывал — видимо, фиксировал произошедшее.
Проклятье!
Ефим понимал, что нужно что-то сказать. Молчание становилось оглушительным, и каждая секунда работала против него.
— Простите за это… вторжение, — начал он, стараясь вернуть голосу привычную уверенность. — Максим всегда был импульсивным мальчиком. Как и его отец, к сожалению. Не умеет выбирать время и место для разговоров.
— Импульсивным? — Всеволод внимательно посмотрел на старосту. — Мне показалось, что он пришёл вполне подготовленным. Крайне вежливый, да ещё и одарённый парень. И чего хорошему Зверолову с долгом не помочь, а?
— При всём уважении, Всеволод, я ценю вашу позицию, — осторожно ответил Ефим, понимая, что нужно быть деликатнее. — Но управление деревней требует знания множества нюансов, которые не всегда очевидны со стороны. Каждое исключение порождает десять новых просьб… Поверьте моему опыту — система рухнет, если начать делать исключения.
Этот сопляк заставил его так говорить с Всеволодом! Мразь!
— Что касается долга, — продолжил Ефим, стараясь говорить ровно, — то здесь нет никаких личных мотивов. Закон для всех один. Да, возможно, что-то может показаться спорным, но вы многого не знаете. Все основания законны.
— Конечно, — кивнул Всеволод, но в его тоне Ефим уловил что-то неприятное. Не сомнение, но и не прежнее доверие. — Я не причастен к власти. Но причастен к зверям. Но ты прав, закон действительно должен быть един для всех.
Представитель потянулся за кувшином с водой.
— Ефим, — сказал он задумчиво, — Приручить ветряную рысь в одиночку — это серьёзное достижение.
Вот чёрт. Ефим понял, к чему клонит разговор. Они видят в Максиме ценность. Молодого, талантливого Зверолова, который может принести пользу.
— Мы не знаем, как всё было на самом деле, — лениво ответил Ефим. — Он мог купить зверя, или ему помогли. Его отец тоже был «талантлив», знаете ли. И где он сейчас? В земле.
— Ну да, — Всеволод подался вперёд. — Та история с медведицей. Напомни, а что там произошло?
Ефим на мгновение замер. Эта история была его больным местом.
— Александр погиб четыре года назад, — начал он медленно. — Обычно Алая Кость не подходит так близко к деревне, но та медведица… забрела. Александр попытался её приручить, но не справился.
Про медвежат староста решил не напоминать.
Всеволод задумчиво потёр подбородок.
— А сын не повторит ошибки отца?
— Вот о чём и говорю, — Ефим ухватился за соломинку. — Пока что он демонстрирует ту же самонадеянность. Приходит сюда, к вам, не подумав о последствиях. Бросает вызов авторитету старосты на глазах у гостей. Это говорит о незрелости.
— Или о смелости, — заметил Всеволод с лёгкой улыбкой.
Ефим стиснул зубы. Мастер явно симпатизировал мальчишке. Это было плохо. Очень плохо.
— Смелость без разума — безрассудство, — произнёс он. — А безрассудные Звероловы долго не живут. Он нарушил запрет.
— Тем не менее, — вмешался представитель, — такой талант терять жалко. Может быть, нам стоит взглянуть на завтрашнюю проверку на хворь? И если всё в порядке, то помочь? Научить его осторожности и дисциплине? Разве это не твой долг, как главного Зверолова деревни?
Ефим почувствовал, как внутри всё переворачивается. Они предлагали ему наставлять Максима! Того самого ублюдка, которого он хотел уничтожить. Это было издевательство судьбы.
— Я так и сделаю, — сказал он как можно ровнее. — Если болезнь действительно отступила, в чём я сомневаюсь, то я обязательно сообщу вам. А вы можете продолжать дела, угодные барону. Негоже вам задерживаться.
Всеволод отхлебнул вина и посмотрел на Ефима с выражением, которое старосте не понравилось.