— Хорошая девочка, — похвалил, проводя пальцами по её шерсти. — Как ты? Болит ещё?
Афина прижалась мордой к моей ладони и тихо мурлыкнула. Боль была, но терпимая. Она больше переживала за меня, чем за себя.
Достал из рюкзака остатки дикого клыкокорня. Листья слегка привяли, но магические свойства сохранились — они всё ещё слабо переливались серебристым светом. Растёр несколько листьев между пальцами и протянул Афине.
— На, съешь. Ты же любишь.
Кошка осторожно понюхала траву, затем аккуратно слизнула её с моей ладони. Её шерсть сразу же заблестела ярче.
Пока она ела, я достал из аптечки остатки мякотника и кровника. Растёр травы в кашицу и нанёс на её раны свежий слой лекарства. Афина терпеливо переносила процедуру, лишь изредка поёживаясь, когда касался особенно чувствительных мест.
— Извини, что больно, маленькая, — пробормотал я, обрабатывая царапину на лапе. — Завтра будет лучше.
Но в середине процедуры руки начали дрожать от слабости. Зрение поплыло, голова закружилась. Последствия отравления всё ещё давали о себе знать.
Афина сразу же это почувствовала. Она подошла ближе и осторожно ткнулась мордой мне в бок, словно проверяя, в порядке ли я. А потом вдруг… легла рядом со мной и перевернулась на спину, подставив живот.
Я застыл, уставившись на неё. За всё время нашего знакомства Афина ни разу не демонстрировала такого доверия. Подставить живот — это высшая степень уязвимости для хищника. Это жест, который делают только с теми, кому доверяют безоговорочно.
— Ого, девочка, ты чего это… — выдохнул я.
Она посмотрела на меня жёлтыми глазами, полными беспокойства, и тихо мяукнула. Не рыкнула, не зарычала — мяукнула, как обычная домашняя кошка, которая просит ласки.
Я осторожно коснулся живота. Мех был мягким, тёплым. Афина прикрыла глаза и замурлыкала — громко, успокаивающе, словно пыталась утешить меня своим урчанием.
— Да уж, ха-ха, — хрипло рассмеялся я. — Если даже ты так себя ведёшь, значит, мои дела действительно плохи.
Она повернула голову и внимательно посмотрела на меня. В её взгляде читалось понимание. Похоже видела моё состояние, чувствовала заразу и пыталась по-своему поддержать.
Почесал её за ухом, и хищница ещё громче замурлыкала, подставляя голову под руку. Её урчание наполняло пещеру тёплым, уютным звуком, немного успокаивая натянутые нервы.
— Спасибо, подруга.
Красавчик проснулся от звука и сонно поднял голову. Увидев, что Афина лежит рядом, зверёк слез с моей груди и осторожно подошёл к ней. К моему удивлению, кошка позволила устроиться у неё на боку и даже начала его вылизывать, как котёнка.
Я смотрел на эту картину и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Они заботились друг о друге.
Веки вдруг стали тяжёлыми, мысли путались. Огнежар изгнал заразу, но организм всё ещё восстанавливался после отравления.
— Караульте, — пробормотал, ложась на бок. — А я немного отдохну…
Очнулся уже глубокой ночью от холода.
Костёр догорел, в пещере царила почти полная темнота.
Попытался сесть и с облегчением обнаружил, что боль в груди почти ушла. Осталась лишь тупая, ноющая слабость, словно после тяжёлой болезни. Рана на плече перестала пылать огнём и начала затягиваться. Огнежар действительно спас мне жизнь, а магические травы творили чудеса.
Красавчик сопел у меня на груди, крепко спя. Афина лежала в оговорённом месте — умница. Её уши изредка поворачивались, улавливая звуки ночного леса.
— Как дела, девочка?
Мысленно проверил её состояние через нашу связь. Раны заживали, боль отступала. К утру она будет в гораздо лучшей форме.
Я откинулся на каменную стену и посмотрел в темноту за пределами пещеры.
Охотничий азарт полностью покинул меня. На смену ему пришла холодная, трезвая ярость.
Меня обвели вокруг пальца.