Я прикрыл глаза, но не позволил сознанию провалиться в глубокий сон. Это была привычная для меня дремота егеря — чуткая, настороженная. Часть разума продолжала анализировать звуки леса, готовая мгновенно вернуть полное сознание при малейшей угрозе.
Где-то далеко завыл всё тот же мелодичный голос — красивый и жуткий. Но теперь он не тревожил меня так сильно. Афина на страже. Ловушки работают. Оружие под рукой. Я сделал всё, что мог для нашей безопасности.
Дыхание замедлилось. Мышцы расслабились, но не полностью — сохранили ту степень напряжения, которая позволит взорваться движением в любую секунду.
В полудреме мне почудилось, что я снова в тайге. Лежу у костра после долгого дня охоты, слушаю знакомые звуки родного леса. Но это было лишь воспоминанием.
Угли тихо потрескивали, Афина бдительно несла вахту, а лес продолжал жить своей ночной жизнью.
Глава 8
Проснулся до рассвета из-за холода. В пещере стало промозгло, огонь давно погас, оставив лишь тлеющие угольки. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы.
— Ну как, всё в порядке?
Афина коротко мурлыкнула, давая понять, что всё спокойно, никаких угроз за ночь не было.
Красавчик высунул мордочку из-под моей куртки — видимо, за ночь перебрался поближе к теплу, забравшись под импровизированное одеяло. Его чёрные глазки сонно моргали, но зверёк уже был готов к новому дню.
— Пора, — пробормотал я, собирая рюкзак.
Быстро позавтракал остатками вяленого мяса, запив водой из фляги. Афине дал оставшийся кусок — ей предстояло немало поработать. Красавчик довольствовался привычным блюдом, которое с хрустом перемалывал острыми зубками.
Получено опыта: 100
Получено опыта: 10
Выбравшись из пещеры, я вдохнул утренний воздух опасной зоны. Он был плотным, насыщенным запахами незнакомых растений и той особой магической остротой.
— Ну что, зверюги, — сказал я, поглаживая Афину за ухом. — Пойдём.
Принялся методично обследовать окрестности, двигаясь концентрическими кругами от пещеры. Сперва радиус в сотню шагов, потом больше. Афина патрулировала чуть в стороне, её острые чувства должны были улавливать то, что ускользало от меня. Красавчик сидел на плече, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.
Час поисков не дал ничего, и это начинало меня бесить.
Я останавливался почти у каждого дерева, проводил ладонями по шершавой коре, ощупывая каждую трещину и наросты. Осматривал землю под ногами, опускаясь на колени и раздвигая пальцами мох, высматривая малейшие вмятины или царапины. Принюхивался к воздуху, втягивая носом густой, насыщенный аромат незнакомых растений.
Ничего. Словно такого зверя просто не существовало.
Афина двигалась рядом, её ноздри постоянно работали, улавливая запахи, недоступные мне. Но даже она выглядела озадаченной — несколько раз останавливалась, принюхивалась к какому-то месту, затем недовольно рычала и шла дальше.
Красавчик на моём плече вертелся как заведённый, его маленькие ушки постоянно поворачивались, ловя звуки. Но и он не подавал сигналов тревоги или интереса.
Лес словно насмехался надо мной своей первозданной тишиной. Даже обычных следов было мало — пара беличьих отпечатков на мягкой земле возле старого пня, несколько царапин какой-то мелкой птицы на коре берёзы. Но следов крупного хищника — ни одного.
Я присел на поваленный ствол, покрытый изумрудным мхом, и потёр виски. В груди нарастало раздражение.
— Думаю, как идиот, — пробормотал себе под нос, сплёвывая на землю.
И тут в голове словно щёлкнуло!
Вот именно. Я действовал по старинке, применяя методы, которые работали с обычными зверями. Но ведь это же магическое существо! Стихия воздуха, как сказал Григор.
Проблема была в том, что я пытался найти ветряную рысь, представляя её как обычную рысь из моего мира. Искал привычные следы — вдавленные в землю отпечатки лап и царапины на коре от когтей. Привычные метки территории — мочу на видных местах, потёртости на стволах.
Но всё не то! У неё наверняка совершенно иное поведение.
Я закрыл глаза и заставил себя переключиться. Отбросить все мысли о системах и кодексах этого мира. Забыть про магию и особенности. Стать снова тем егерем, который полвека изучал тайгу, который знал — в лесу всё взаимосвязано.