Я медленно убрал нож, который Григор словно и не заметил. Впервые, с момента пробуждения в этом теле, незнакомый человек отзывался об отце Макса добрыми словами. Вряд ли этот отшельник пришёл сюда по мою душу. Но его зверь…
Медведь зевнул, демонстрируя зубы размером с кулак, но угрозы в позе не было. Раз хозяин успокоился — и ему незачем напрягаться.
— Значит ты — Максим. Сильным был твой папашка, — усмехнулся Григор без издёвки. — У него были большие перспективы.
— Ефим говорил, что отца разодрала Медведица Алой Кости… — задумчиво протянул я, глядя на питомца Григора. Но передо мной был самец.
— Отец твой давно погиб, — рыкнул Григор. — А этого я недавно приручил, и так глубоко в лесу, куда твой отец тогда даже не заходил. Но зашёл бы, не погибни. Мог бы дойти до королевского двора со своей силой, захоти. Не срослось…
Да уж, не срослось. И подозреваю, из-за кого именно.
Григор производил впечатление нормального мужика. Суровый, как кремень, говорит прямо. Таким можно доверить спину в глухом лесу.
В окне избы мелькнуло белое пятно — Красавчик высунул мордочку, привлечённый разговором.
Григор заметил горностая и прищурился.
— А это кто у нас? Показался наконец, — пробормотал, поднимая руку.
Красные татуировки вспыхнули ярким светом. Волна силы — не агрессивной, а успокаивающей, тёплой.
Красавчик в окне перестал дёргаться и с любопытством выглянул. Затем, к моему изумлению, выпрыгнул и направился прямо к нам. Не к Григору — ко мне.
На его пути лежал Медведь Алой Кости. Любой нормальный питомец размером с горностая обратился бы в бегство от одного запаха этого чудовища. Но Красавчик, словно ничего не замечая, запрыгнул на широкую спину медведя и пробежал по ней, как по бревну.
Медведь даже ухом не повёл.
— Это… Как так? — выдохнул я.
— Эмоции, парень, — объяснил Григор с усмешкой, опуская руку. — А говоришь — Зверолов. Питомцам нужно передавать правильные эмоции. Твой горностай не чувствует страха, потому что я дал понять — угрозы нет.
Красавчик добрался до плеча и устроился там, довольно помахивая хвостом.
— Ты ещё огрызок, конечно, — добавил Григор, окидывая оценивающим взглядом. — Но горностай ухоженный, это видно. И кошка эта… — посмотрел на питомца с нескрываемым уважением. — Полосатых ядозубов приручить крайне сложно. Гордые твари, своенравные. То, что она тебя почти слушается и при этом стала такой здоровой… Похоже, талант отца передался. Но какой-то другой.
— Григор, — решился спросить то, что мучило больше всего. — Раз уж заговорили об этом… Ты знаешь, что случилось с отцом? Как он умер? Ефим говорил про Медведя Алой Кости, но…
Григор пожал плечами, лицо стало непроницаемым.
— Не знаю. Меня к тому времени здесь уже не было.
— Точно, тебя изгнали… За что?
Глаза великана сузились. Температура воздуха словно упала на несколько градусов.
— Не обязан отвечать на такие вопросы, — процедил холодно. — То, что ты Сашкин сын, не делает нас друзьями.
Медведь, почувствовав изменение настроения хозяина, поднял массивную голову и посмотрел на меня — без агрессии, скорее с любопытством. Затем, решив, что угрозы не представляю, растянулся на земле, положив голову на лапы.
Что ж, пожалуй, свой лимит вопросов я исчерпал. У каждого есть темы, о которых он не готов говорить, и я это понимал. Но проблема никуда не исчезла — неделя на заработок золотого, и время неумолимо движется вперёд. Раз он знал отца… Возможно, совет даст дельный.
— Послушай, — решился я, — раз ты приручитель и знал отца… У меня серьёзная проблема.
Великан поднял бровь, молча ожидая продолжения.
— Мне срочно нужен один золотой. Думаю, отправиться в опасную зону, поймать ценного питомца.
— Ха! — хмыкнул Григор. — Нет уж, парень. Хочешь совет — выкладывай всё начистоту.