Невеста проклятого короля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

Кабинет опекуна пропах воском и лицемерием. Я стояла у двери, сжимая пальцами край юбки, и слушала, как рушится моя жизнь. Лорд Харгрейв даже не смотрел в мою сторону — он разговаривал с королевским посланником так, будто меня здесь не было. Будто я была не живым человеком, а мебелью. Слишком дорогой мебелью, которую наконец-то выгодно продали. — Девственна, образованна, покорна, — перечислял опекун, и каждое слово врезалось в мою кожу, как пощёчина. — Род её матери древен, хоть и обеднел. Идеальная кандидатура. Покорна. Я едва не рассмеялась ему в лицо. Три года, что я жила в этом доме после смерти родителей, он называл меня «неблагодарной дикаркой», «колючкой» и «бешеным котёнком». Я отказывала его сыну, когда тот пытался зажимать меня в коридорах. Я разбила вазу, когда его жена назвала мою мать «падшей женщиной». Я кусалась, царапалась и плевалась при каждой попытке сломать меня. И теперь этот человек с мазью на жирных щеках смел называть меня покорной. Королевский посланник — сухой, как пергамент, старик в чёрном плаще с вышитым драконом на груди — окинул меня цепким взглядом. Оценил. Как кобылу на ярмарке. — Имя? — Ариана Вейл, — ответил за меня опекун. — Дочь Элиана Вейла и леди Серены из дома Ашворт. Леди Серены. Мама ненавидела это обращение. Она говорила, что титулы — это клетки, в которые люди сами себя запирают. — Король Кайран согласен на союз, — произнёс посланник. — Через три дня за невестой прибудет эскорт. Подготовьте её. Всё. Коротко. Деловито. Будто речь шла о поставке зерна или подписании торгового договора. Я шагнула вперёд, и мои пальцы разжались сами собой. — Я не согласна. Тишина стала вязкой. Опекун поднял на меня глаза — холодные, как зимняя лужа. Посланник склонил голову, словно впервые заметил, что предмет сделки способен открывать рот. — Ариана, — голос Харгрейва сочился приторным терпением, от которого меня всегда тошнило. — Ты понимаешь, какая честь тебе оказывается? Король драконов. Самый могущественный правитель Севера. Ты станешь королевой. — Третьей королевой, — поправила я. — Если не считать тех, чьи имена даже не вошли в летописи. Сколько их было, лорд Харгрейв? Пять? Шесть? Он побледнел. Посланник же, напротив, едва заметно улыбнулся — уголками губ, так, что я не была до конца уверена, что мне не почудилось. — Слухи преувеличены, — отрезал опекун. — Женщины короля Кайрана умерли от болезней и несчастных случаев. Никто не обвинял его самого. «Никто, у кого остался язык», — мысленно закончила я. — А долги? — я повернулась к Харгрейву и смотрела прямо в его заплывшие жиром глаза. — Ты ведь продаёшь меня, потому что проиграл состояние на драконьих скачках? Или потому что твоя драгоценная жена спустила всё на заморские шелка? — Как ты смеешь! — он поднялся, и стул с грохотом отлетел назад. Его лицо налилось бордовым. — Я спас тебя от улицы! Кормил! Одевал! — Ты получил за моё содержание земли моего отца, — спокойно ответила я. — Пять поместий и две деревни. Этого хватило бы на содержание армии. А меня ты кормил объедками со своего стола и одевал в платья, которые твоя жена носила десять лет назад. Посланник кашлянул. Лорд Харгрейв побагровел ещё сильнее. Я видела, как его пальцы сжались в кулаки — там, под широкими рукавами шёлкового халата. Ещё секунда — и он бы меня ударил. Я знала эту секунду. Три года я училась распознавать её за милю. Но посланник всё же был здесь. Свидетель. Королевский. — Ваша светлость, — произнёс старик мягко, но в его голосе проступила сталь. — Невеста короля не должна прибыть ко двору со следами побоев. Это было бы... неловко. Харгрейв опустил кулаки. Шумно выдохнул. Улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня всё сворачивалось в груди. — Ты права, дитя, — сказал он. — Я действительно получил выгоду от этого брака. Как и любой отец, выдающий дочь замуж. — Он сделал ударение на слове «отец». — Но и ты получишь корону. Разве не об этом мечтает каждая девушка? — О короне, под которой умирают? — я не отвела взгляда. — О муже, который хоронит жён быстрее, чем они успевают родить наследника? Посланник поднялся. — Девушка вздорна, — обратился он к опекуну, будто меня снова не было в комнате. — Но это даже хорошо. Король не любит тряпичных кукол. — Он поправил плащ и направился к двери. — Через три дня. Не опаздывайте. Дверь закрылась. Я осталась наедине с лордом Харгрейвом и его торжеством. — У тебя нет выбора, Ариана, — сказал он, подходя ближе. От него пахло луком и дешёвым вином. — Подпиши брачный контракт по доброй воле или подпишешь под стражей. Королевский указ уже скреплён печатью. Ты едешь во дворец через три дня, даже если мне придётся приковать тебя цепями к карете. — Хорошо, — сказала я. Он замер. — Что? — Я сказала: хорошо, — повторила я, разворачиваясь к двери. — Я поеду. Я стану его королевой. Лорд Харгрейв растерянно моргнул. Он ждал скандала. Слёз. Истерики на полу. Он не знал, что я перестала плакать в двенадцать лет, когда умерла мама. Он не знал, что у меня есть план. Ночь опустилась на поместье тяжёлой, влажной тьмой. Я ждала до полуночи. До тех пор, пока в доме не погасли все свечи и даже собаки не перестали лаять на ветер. Мои вещи были собраны загодя — не в сундук, а в небольшой узел из тёмной ткани: немного хлеба, фляга с водой, нож (старый, затупленный, но я наточила его о камень у ручья), мамин гребень и отцовский перстень, который я носила на шнурке под платьем. Всё, что у меня осталось от прошлой жизни. Простыни я связала заранее, пока служанка возилась в соседней комнате. Три простыни. Прочный узел на каждом стыке. Один конец я привязала к ножке кровати — тяжёлой, дубовой, которую не сдвинуть и троим мужчинам. Окно выходило в сад. Второй этаж. Под окном — кусты шиповника. Я надела толстые перчатки, которые стащила с кухни. О порезах подумаю потом. Я лезла вниз медленно. Простыни скользили, пальцы немели. Я смотрела только на землю — туда, где в трёх шагах от забора ждала темнота. Она не могла меня выдать. Темнота всегда была на моей стороне. Руки коснулись земли. Я отцепила перчатки, бросила их в кусты и пригнулась. Сердце колотилось как бешеное. Забор — невысокий, каменный, с проломом в дальнем углу, который я приметила ещё летом. Сейчас, в темноте, отыскать его будет трудно, но я знала каждый камень в этом саду. Я исходила его вдоль и поперёк за три года плена. Десять шагов до старой яблони. Пять — до скамейки, где я читала мамины письма. Ещё три — до пролома. Я почти была там. — Леди Ариана. Свет факелов полыхнул в лицо, и я замерла, как загнанный зверь. Из-за яблони выступили двое. Нет — четверо. Нет, шестеро. В королевских плащах, с гербом дракона на груди. У одного из них в руках был приказ с печатью — той самой, о которой говорил Харгрейв. А сзади, со стороны дома, раздался мерный топот. Лорд-опекун спускался по лестнице в домашних туфлях и халате, и на его лице сияла та самая улыбка. — Ты думала, я не предусмотрю побег, дитя? — спросил он с притворной нежностью. — Король будет разочарован, если невеста сбежит. А я бы не хотел его разочаровывать. Стражники сомкнулись вокруг меня. Никто не хватал за руки. Никто не грубил. Они просто встали плотным кольцом, отрезая все пути к отступлению. — Отведите её в комнату, — распорядился Харгрейв. — И поставьте стражу у двери. И у окна. И проверьте, нет ли в комнате острых предметов. Меня повели обратно в дом. Я не сопротивлялась. Не кричала. Не плевалась. Я шла молча, сжимая в кулаке мамин гребень, и считала шаги. Тридцать семь шагов до крыльца. Четырнадцать ступеней. Длинный коридор с портретами предков Харгрейва, на которых я мысленно рисовала усы. Когда за мной закрылась дверь спальни, я опустилась на кровать и уставилась в потолок. Побег провалился. Но внутри меня, под рёбрами, что-то загорелось. Не страх. Не отчаяние. Ярость. Холодная, чистая, как лезвие ножа. Они думают, что везут меня во дворец, как овцу на заклание. Они ошибаются. Я ещё не знала, что король драконов смотрит на мир золотыми глазами навыкат. Я не знала, что его дворец хранит больше тайн, чем стен. Я не знала, что проклятие, о котором шепчутся в народе, имеет моё имя, вписанное в самую его сердцевину. Я не знала ничего. Но это не имело значения. Потому что я — Ариана Вейл, дочь Серены и Элиана. Я выросла среди тех, кто хотел меня сломать. И я всё ещё стояла. Я всё ещё шла вперёд. Три дня. Три дня, чтобы подготовиться к встрече с чудовищем. Или с тем, кого заставили им стать. Дверь моей комнаты заперли снаружи. И в этой тишине, сквозь толстые стены, я услышала, как внизу лорд Харгрейв чокается с королевскими стражниками — пьёт за моё «счастье». А потом, совсем отчётливо, мне почудился другой звук. Далёкий. Глухой. Рёв. Не ветра. Не зверя. Что-то огромное, спящее под горами, пошевелилось во сне и вздохнуло так, что дрогнула земля. — Пей, — сказал опекун кому-то. — За здоровье будущей королевы. Я закрыла глаза. За моё здоровье пили и те пять, что были до меня.

Глава 2

Дорога во дворец заняла три дня. Три дня в железной клетке на колёсах, которую здесь называли «королевской каретой». Снаружи она была обита чёрным бархатом с золотыми драконами, вышитыми такой тонкой работой, что чешуя переливалась на солнце. Внутри — мягкие подушки, шёлк на стенах, маленький столик с засахаренными фруктами и кувшином воды с лепестками роз. Клетка оставалась клеткой. Дверь запиралась снаружи. Окна были слишком узкими, чтобы в них протиснулось даже моё худое тело. А единственный охранник, сидевший напротив меня с безучастным лицом, имел приказ применить силу при первой попытке побега. После попытки побега меня охраняли как государственную тайну. Карета мерно покачивалась. За окнами тянулись поля, сменяясь перелесками, а потом — серыми скалами, чем ближе мы подъезжали к столице. Драконьи горы маячили на горизонте чёрными зубьями. Говорили, что в их недрах до сих пор живут настоящие драконы — не те, что обратились в людей, а древние, крылатые, размером с замок. Я не знала, верить ли в это. — Он правда убивает их? — спросила я у охранника на второй день пути. Просто чтобы нарушить тишину, которая давила на уши. Стражник — молодой парень с лицом, изъеденным оспой — покосился на меня и ничего не ответил. — Король Кайран, — уточнила я. — Говорят, ни одна из его жён не прожила дольше года. — Не положено мне с вами разговаривать, госпожа, — буркнул он. — А я приказываю. Он усмехнулся. Не зло, скорее устало. — Вы ещё не королева, госпожа. — Но стану ею через день. — Я подалась вперёд и посмотрела ему в глаза. — И тогда вспомню, кто был со мной вежлив, а кто — нет. Это было жестоко. Я знала. Но отчаяние делало меня хищной. Стражник вздохнул, оглянулся на запертую дверь — не услышит ли кто — и сказал тихо: — Первая, говорят, упала с балкона. Вторая — отравилась. Третья… — Он запнулся. — Третью нашли в лесу. Растерзанную. — Четвёртую? — Четвёртая сошла с ума. Бредила, кричала, что по стенам ползают тени. Умерла в своих покоях через полгода после свадьбы. Лекари сказали — сердце не выдержало. Я молчала. Мои пальцы вцепились в подушку так, что ногти чуть не порвали шёлк. — А пятая? — спросила я, хотя не была уверена, что хочу знать ответ. Он помедлил. — Пятая… её нет в летописях, госпожа. Совсем. Имя стёрли, портреты сожгли. Только в народе шепчутся, что она была ведьмой и что король казнил её самолично. — А шестая? Стражник поднял на меня глаза. В них было что-то похожее на жалость. — Шестой не было. Вы — шестая. Карета въехала в туннель, и на мгновение всё погрузилось во тьму. Когда снова зажёгся свет, я увидела, как изменилось его лицо. — Восемь месяцев назад, — проговорила я, внезапно поняв то, что упустила раньше. — Пятая королева умерла восемь месяцев назад. Мой опекун говорил, что король ждал ровно год, прежде чем искать новую жену. Но прошло только восемь. Стражник побледнел. — Я не должен был… — Слишком поздно, — перебила я. — Сколько ей было лет? Пятой? Он сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. — Семнадцать. Как и вам. И в этот миг карета вынырнула из туннеля, и я впервые увидела столицу. Город раскинулся в долине между трёх гор — чёрный, островерхий, с башнями, уходящими в небо, как когти. В центре возвышался дворец. Тысячи окон, сотни шпилей, мосты, перекинутые между корпусами, и над всем этим — огромный дракон, выкованный из тёмного металла, распростёрший крылья над главными воротами. Он смотрел на меня пустыми глазницами. — Госпожа, — стражник подал голос, когда карета замедлила ход у моста, ведущего к замку. — Советую вам… когда встретите короля… не смотрите ему в глаза. Не перечьте. Не задавайте вопросов о прошлых. — Это приказ? — Это совет человека, который не хочет через месяц искать новую невесту. Карета остановилась. Дверь распахнулась, впуская внутрь холодный воздух, пропахший камнем и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Как запах увядших лилий. Мне подали руку. Я спустилась на булыжную мостовую и подняла глаза. Дворец нависал надо мной, огромный и тёмный, будто зверь, припавший к земле перед прыжком. В каждом окне мне мерещились лица. В каждом шорохе ветра — шёпот. Я сделала шаг. Позади лязгнули ворота, отрезая путь назад. И тогда я услышала. Сквозь вой ветра, сквозь скрип цепей подъёмного моста — чей-то крик. Короткий. Сдавленный. Так кричат, когда рот зажат ладонью. Он донёсся откуда-то сверху, из северного крыла. И сразу стих. — Что это было? — спросила я, обернувшись к стражнику. Но он уже отступил на два шага и смотрел не на меня — куда-то за мою спину, во тьму воротного проёма. Его лицо сделалось белым, как мел. — Ваше величество, — выдохнул он, падая на колено. Я обернулась. Никого. Только тень скользнула по стене — огромная, крылатая, совсем не похожая на человеческую. А потом я поняла, что тень принадлежит не кому-то за моей спиной. Она принадлежит тому, кто стоит надо мной. На крепостной стене. И смотрит вниз. Я запрокинула голову. На краю парапета, в чёрном плаще, развевающемся на ветру, стоял мужчина. Высокий. Молодой — гораздо моложе, чем я представляла по легендам. Волосы цвета воронова крыла падали на лицо, скрывая глаза. Ветер играл с его плащом, и под ним на мгновение блеснула чешуя — не броня, нет. Чешуя, вросшая в кожу. Дракон. Он шагнул в пустоту. Я не успела вскрикнуть. Не успела зажмуриться. Он приземлился передо мной так тихо, что не стукнули даже сапоги о камень, и я вдруг поняла, что он не стоит — он парит в двух пальцах над землёй. А когда он поднял голову, я увидела его глаза. Золотые. Вертикальный зрачок. Глаза зверя, который решил притвориться человеком. — Ариана Вейл, — произнёс он, и его голос прошёл по моей спине, как ледяные пальцы. — Я ждал тебя. Он знал моё имя. До того, как я успела сказать хоть слово.

Глава 3

Он знал моё имя. Это была первая мысль, пробившаяся сквозь шум в ушах, когда король драконов шагнул ко мне. Его сапоги не коснулись земли — два пальца пустоты, отделявших подошву от булыжника. Я смотрела на этот зазор, как заворожённая, и не могла отвести взгляд. — Ариана Вейл, — повторил он, и в его голосе не было вопроса. Только констатация. Только факт. — Ты выглядишь моложе своих лет. Моложе. Я подняла глаза. Вблизи он оказался ещё более чужим. Не уродливым — нет. В легендах его рисовали чудовищем с клыками и горящими глазами. Но Кайран, король драконов, был… красив. Страшно красив. Как замерзающая река: от неё хочется отшатнуться, но нельзя перестать смотреть. Тонкие черты лица. Высокие скулы, покрытые едва заметной чешуёй — не серой и не чёрной, а золотистой, как старый бронзовый самовар на солнце. Губы — бледные, сжатые в прямую линию. И глаза. Бездонные, жёлтые, с вертикальным зрачком, который сузился до тонкой щёлочки, когда я посмела не отвести взгляда первой. — Ты не боишься, — сказал он. Не спросил — снова утвердил. — Я боюсь, ваше величество, — ответила я. Голос не дрогнул. Удивительно. — Просто я не показываю этого. Он наклонил голову. Длинные чёрные волосы скользнули вперёд, скрывая половину лица. В этом жесте было что-то звериное — так поворачивает голову хищник, когда слышит неожиданный звук. — Странная невеста, — проговорил он. — Мне говорили, ты будешь плакать. — Мне говорили, вы будете с рогами и хвостом. — Я сама не поняла, откуда взялась эта дерзость. Может быть, страх перегорел во что-то другое. Может быть, я просто устала бояться. — Все мы сталкиваемся с разочарованиями. Тишина. Такая глубокая, что я услышала, как где-то на башне скрипит флюгер. А потом король улыбнулся. Это была не та улыбка, что дарят гостям на балах. Не вежливое обнажение зубов. Он улыбнулся краем рта, одними уголками губ, и в его золотых глазах на мгновение мелькнуло что-то живое. Нечеловеческое. Драконье. — Идём, — сказал он и протянул мне руку. Я смотрела на его ладонь. Длинные пальцы, когти вместо ногтей — тёмные, острые, как лезвия. Кожа между пальцев чуть натянута, перепончатая. Рука убийцы. Рука, которая сжимала горла пятерых женщин до меня. Я не взяла её. — Я не ваша жена ещё, ваше величество. Он убрал руку. Не дрогнул. Не обиделся. Только кивнул, будто ожидал этого ответа. — Как хочешь. — Он развернулся и зашагал к главному входу. Широкий чёрный плащ развевался за ним, как крылья. — Но не отставай. Во дворце легко заблудиться. Я пошла следом. Внутри было ещё страшнее, чем снаружи. Главный зал встречал высотой — потолки уходили вверх на сто футов, теряясь во тьме, где блуждали тени и, казалось, чьи-то глаза. Колонны из чёрного мрамора были изваяны в виде драконов — каждый с уникальной мордой, каждая чешуйка проработана так, что хотелось потрогать. Но я не трогала. Я боялась, что статуи оживут. Пол выложен тёмным камнем, отполированным до зеркального блеска. В моих сапогах — простых, дорожных — я скользила, как новорождённый жеребёнок. Король же шёл бесшумно. Его плащ стелился по полу, но не издавал ни звука. Словно он действительно не касался земли. — Тебя поселят в восточном крыле, — бросил он через плечо. — До свадьбы ты не должна покидать его без сопровождения. — Это запрет или забота? Он остановился. Я чуть не врезалась ему в спину. — Это приказ, — сказал он, медленно оборачиваясь. В его глазах плясали отблески факелов. — Во дворце небезопасно для тех, кто не знает правил. — Небезопасно? — я вскинула бровь. — Из-за вас? Он посмотрел на меня долгим взглядом. Оценивающим. Таким, от которого хотелось прикрыть грудь руками, хотя платье было глухим до самого горла. — Из-за тех, кто не хочет, чтобы у меня появилась шестая королева, — ответил он наконец. — Из-за теней. Из-за тайн, которые я не собираюсь тебе раскрывать до свадьбы. Достаточно причин? Я промолчала. Он повернулся и пошёл дальше. Мои покои оказались роскошнее всего, что я видела в жизни. Комната — нет, зала — с высокими окнами, выходящими на горы. Огромная кровать под балдахином из серебристой парчи. Шкафы, полные платьев, которые шили явно не для меня — они висели на манекенах, ожидая примерки. Камин, где уже пылал огонь, хотя на улице стоял только ранний вечер. И цветы. Повсюду цветы. Белые лилии в высоких вазах. Сотни лилий. Тысячи. Запах ударил в нос — сладкий, приторный, почти тошнотворный. Я замерла на пороге, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это были её любимые цветы, — сказал король, остановившись у самого входа. Он не переступил порог. Будто его держала невидимая стена. — Предыдущей королевы. — Я не хочу спать среди её вещей, — выдохнула я. — Это не её вещи. Её вещи сожгли. — Он замолчал, и в тишине я услышала, как потрескивают поленья. — Это просто цветы. Украшение. — Пахнет смертью, — сказала я. Король дёрнулся. Едва заметно — уголком губ, краем плеча. Но я заметила. Я привыкла замечать такие вещи, живя в доме, где меня ненавидели. — Завтра в полдень — церемония, — сказал он глухо. — Ты можешь отказаться. До завтрашнего утра у тебя есть это право. — Правда? — я повернулась к нему. — Вы отпустите меня, если я скажу «нет»? Он молчал так долго, что я уже решила — не ответит. — Нет, — сказал наконец. — Не отпущу. Но ты можешь отказаться. Иногда важно просто иметь право сказать, даже если его никто не услышит. С этими словами он развернулся и ушёл. Его шаги стихли в коридоре так же бесшумно, как и появились. Я осталась одна. Среди лилий. Среди её лилий. Спать я не могла. Слишком много мыслей роилось в голове, как осы в потревоженном гнезде. Король не был чудовищем. Не был рогатым монстром из детских страшилок. Он был… странным. То ли жестоким, то ли просто уставшим. То ли убийцей, то ли пленником собственного проклятия. Я не знала. И это незнание пугало сильнее любых легенд. Когда за окнами стало совсем темно, я подошла к двери и попробовала ручку. Не заперто. Я выдохнула. Медленно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Только факелы на стенах шипели маслом, да где-то далеко — очень далеко — слышались голоса. Я вышла. Не потому что хотела сбежать. Побег пока был невозможен — дворец стоял на скале, а внизу бурлила река. Но я хотела понять. Понять, куда я попала. Понять, что за тени скользят по стенам. Понять, почему предыдущие королевы умирали. Коридор тянулся бесконечно. Я шла и считала двери. Все одинаковые — дубовые, с коваными ручками в виде драконьих голов. За одними слышался храп, за другими — тишина, за третьими — шёпот. Я остановилась у пятой двери слева. Шёпот был здесь. Женский. Тихонький. Словно кто-то молился или просил о чём-то. Я прижалась ухом к дереву. — …не выходи, не ходи туда, не смотри на него, он придёт, он придёт, он… Голос оборвался. Всхлип. А потом дверь распахнулась изнутри, и я отшатнулась. На пороге стояла девушка. Моих лет. Бледная, с тёмными кругами под глазами, в ночной сорочке, слишком тонкой для этого холодного замка. Её волосы — мышиного цвета — висели сосульками. — Новая? — спросила она, глядя сквозь меня, а не на меня. — Я… Ариана, — представилась я. — Невеста короля. Она усмехнулась. Страшно. — Я тоже была невестой, — сказала она. — Два года назад. Он передумал. Отправил обратно. Сказал, что я не подхожу. — Она поднесла пальцы к лицу и начала перебирать что-то в воздухе, будто крутила невидимые чётки. — А другие подходили. И все они умерли. Все, кроме меня. — Кто вы? — спросила я, чувствуя, как холодок ползёт по спине. — Я? — она вдруг рассмеялась. Звонко. Громко. Совсем не по-здравому. — Я — та, кому повезло. Та, кто видит их. — Кого — их? Она подалась вперёд, и её горячее, сухое дыхание коснулось моей щеки. — Предыдущих королев, — прошептала она. — Они здесь. В стенах. Ходят ночью. Плачут. Ищут ту, кто займёт их место. — Она схватила меня за запястье. Пальцы ледяные, цепкие. — Не спи сегодня с закрытыми глазами, Ариана. Они придут. Они всегда приходят к новой. Я вырвала руку. — Вы сумасшедшая, — сказала я, отступая. — Да, — согласилась она, не обижаясь. — Сумасшедшая. Потому что видела их. Потому что они приходили и ко мне. Шесть ночей подряд. А на седьмую ночь король сказал, что я ему не нужна. И они ушли. — Она моргнула, и на её ресницах повисли слёзы. — Но к тебе они придут. Обязательно придут. Ты ведь займёшь место? Я не ответила. Я развернулась и почти побежала обратно в свои покои. В комнате я зажгла все свечи. Все, какие нашла. Десятки. Сотни. Свет залил каждый угол, разогнал каждую тень. Я села на кровать, обхватив колени руками, и стала ждать рассвета. Лилии пахли всё сильнее. И когда часы пробили полночь, я услышала это. Сначала шёпот. Множество голосов. Женских. Тихих. Они доносились из-за стены — той, что разделяла мою комнату и соседнюю, пустующую. Я не могла разобрать слов. Только интонации. Злые. Печальные. Отчаянные. А потом голоса стихли. И раздался крик. Один. Короткий. Такой же, как тогда, у ворот. Он оборвался так же внезапно, как начался. И вслед за ним наступила тишина. Мёртвая. Звенящая. Я подошла к стене и прижала ладонь к холодному камню. Под пальцами — едва уловимо — камень пульсировал. Как живой. Как сердце. Я отдернула руку. На ладони осталось красное пятно — не кровь, но что-то похожее. Ржавчина? Краска? Или... За стеной кто-то вздохнул. — Новая, — сказал голос. Женский. Спокойный. Слишком спокойный. — Тысяча пятьсот семьдесят вторая ночь. И новая королева. — Я не королева ещё, — прошептала я, хотя знала, что стена не может говорить. — Будешь, — ответил голос. — Будешь. И останешься здесь. Как мы. Я отступила. Свечи мигнули все разом, и на мгновение комната погрузилась во тьму. А когда свет вернулся, на стене, там, где секунду назад была только штукатурка, появилась надпись. Кривая. Нацарапанная когтем. «БЕГИ» Я смотрела на неё, и где-то в глубине дворца, очень далеко, завыл дракон. Не король. Настоящий.

Глава 4

На следующее утро меня разбудил не солнечный свет — его почти не проникало сквозь плотные гардины восточного крыла, — а звук шагов. Тяжёлых. Размеренных. Шагов человека, который не привык стучаться. Дверь распахнулась. Кайран стоял на пороге в том же чёрном камзоле, что и вчера, но без верхнего плаща. Без перчаток. Когти блестели в полумраке, когда он скрестил руки на груди. — Вставай, — сказал он. — Через три часа церемония. А до этого нам нужно поговорить. — Не войдёте? — спросила я, натягивая одеяло до подбородка. Ночная сорочка была тонкой, почти прозрачной — служанки явно постарались. — Нет. — Он так и остался стоять в дверях, не переступая порог. — Твои покои — единственное место во дворце, куда я не вхожу без приглашения. После свадьбы правило изменится. Но пока — говорим так. Я села на кровати, поправила сорочку и посмотрела ему в глаза. Золотые. Вертикальные зрачки сузились от света свечей. — О чём вы хотите говорить, ваше величество? — О свободе, — сказал он. — Ты хочешь её получить? Я замерла. — Вы отпустите меня? Он покачал головой. — Нет. Но я хочу, чтобы ты поняла: твоя свобода — это иллюзия. Была иллюзией с того момента, как твой опекун подписал контракт. Ты не уйдёшь отсюда. Даже если я прикажу открыть все ворота. Даже если сам проведу тебя до границы. — Почему? — Потому что тебя убьют раньше, чем ты сделаешь десять шагов за стенами дворца. Я сжала одеяло в кулаках. — Это угроза? — Это факт. — Он сделал шаг вперёд — и тут же остановился, будто наткнулся на невидимую стену. — Ариана, слушай меня внимательно. Твой опекун продал тебя не просто так. Он получил не только титул и прощение долгов. Он получил защиту. От кого-то, кто хотел бы видеть тебя мёртвой. — Кто? — вырвалось у меня. — Кто хочет моей смерти? Я никому не переходила дорогу. Я была никем. Сиротой в доме жадного старика. Кайран усмехнулся — горько, одними уголками губ. — Ты была не никем. Ты была дочерью Серены Ашворт. А Серена была тем, кого боятся до сих пор. — Моя мать умерла десять лет назад. В пожаре. — В пожаре, который устроили намеренно, — закончил он за меня. Тишина стала плотной, как вода в глубоком омуте. — Вы знаете, кто убил мою мать? — спросила я. Голос не дрожал. Это удивляло меня саму. — Знаю. — Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Но не скажу. Не сейчас. Потому что ты не поверишь. Или поверишь слишком быстро и сделаешь глупость. И то и другое приведёт к твоей смерти. — А если я потребую? — я встала с кровати, забыв о тонкой сорочке, о том, что стою перед королём почти нагая. — Если я, как будущая королева, прикажу вам говорить правду? Кайран не отвёл глаз. Его взгляд скользнул по моим плечам, ключицам — равнодушно, как по мебели. — Ты ещё не королева. И даже после свадьбы ты не будешь мной командовать. Запомни это, Ариана. — Он шагнул назад, за порог. — У тебя нет права требовать. У тебя есть только право слушать. И сейчас я скажу тебе главное. Я замерла. — Твоя семья погибла не по моему приказу, — произнёс он. — Я не убивал твоих родителей. Я не убивал ни одной из своих жён. Ты можешь верить или нет. Но у тебя нет выбора, кроме как остаться здесь и выяснить правду самой. Потому что если ты сбежишь — ты умрёшь. Если останешься — возможно, тоже умрёшь. Но хотя бы узнаешь, за что. — Это называется «выбор»? — прошептала я. Он наклонил голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Это называется «жизнь рядом со мной». Готовься к церемонии. Через три часа ты станешь моей женой. А после этого — моей проблемой. И моей… надеждой. Он ушёл. Шаги затихли в коридоре. Я опустилась на кровать, чувствуя, как дрожат колени. Он не убивал. Или убивал, но врёт? И главное — мама. Моя мама, которая пекла яблочные пироги и целовала меня в макушку перед сном. Которая шептала сказки о драконах, не подозревая, что её дочь станет женой одного из них. Она знала короля. Она работала с ним. И она умерла. Я подошла к окну. За стёклами — горы, чёрные зубья на фоне серого неба. Где-то там, внизу, текла река. Если прыгнуть с этой высоты — разобьёшься насмерть. Но выбора у меня действительно не было. Оставался только один путь — вперёд. К алтарю. К проклятию. К правде, которая, возможно, окажется страшнее любой лжи.

Глава 5

Церемония началась ровно в полдень. Тронный зал был превращён в часовню: чёрный мрамор, серебряные драконы на колоннах, тысячи свечей в высоких подсвечниках. Вместо цветов — только камень и металл. Вместо музыки — низкое гудение, которое издавали странные инструменты в руках слепых музыкантов. Гудение проникало в грудь, заставляло сердце биться в чужом ритме. Я шла к алтарю одна. Платье было тяжелее, чем я ожидала. Расшитое серебряной нитью, с корсажем, в который вплели настоящую драконью чешую — говорят, она защищает от злых чар. Фата длиной в три моего роста волочилась по каменному полу, и шесть пажей несли её края. Гости стояли по обе стороны прохода. Я видела их лица — любопытные, хищные, испуганные. Они смотрели на меня, как на приговорённую к казни, которая ещё не знает об этом. Лорд Харгрейв сидел в первом ряду. Потный. Улыбающийся. Его жена кусала губы. Сын откровенно пялился на моё декольте — пошёл бы он к дьяволу. Но я смотрела только вперёд. Кайран ждал у алтаря. Сегодня он был в королевском облачении — чёрный бархат, золотые драконы на плечах, высокая корона из тёмного металла, похожая на сплетённые когти. Шея открыта, и я снова увидела чешую — золотистую, мерцающую, поднимающуюся к подбородку. Он не улыбался. Не смотрел на меня с нежностью. Он смотрел как командир, который принимает новобранца в своё войско. — Ты красивая, — сказал он, когда я встала рядом. Тихо, так чтобы слышала только я. — Я знаю, — ответила я. Он чуть приподнял бровь. — Это была не лесть. Констатация. Мои жёны всегда были красивыми. Это не спасло ни одну из них. Я промолчала. Священник начал обряд. Слова лились рекой — древние, на языке, которого я не знала, но почему-то понимала. Что-то о крови. О пламени. О том, что двое становятся одним, даже если один из них — зверь. — Принимаешь ли ты проклятие короля на себя? — спросил священник, глядя мне в глаза. Кайран замер. Гости замерли. Я вспомнила его слова: «Это твой единственный выбор». — Принимаю, — сказала я. Священник кивнул. Протянул ритуальный нож — чёрный, с волнистым лезвием. — Кровь к крови. Я не поняла, что нужно делать. Но Кайран взял нож, полоснул по своей ладони — быстро, не дрогнув. Кровь потекла чёрная, густая. Затем он взял мою руку, перевернул ладонью вверх и провёл лезвием по коже. Я вскрикнула — от неожиданности, не от боли. Кровь была алой. Кайран сжал наши руки вместе. Моя алая смешалась с его чёрной. И в этот миг я почувствовала, как что-то врывается в моё тело — горячее, живое, злое. Оно шло по венам, пульсировало в висках, сжимало сердце. Проклятие. Я покачнулась. Кайран поддержал меня за талию. — Всё, — прошептал он. — Теперь ты моя. — Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил священник. — Король драконов и его королева. Да будет их союз вечным. Гости захлопали. Сдержанно, будто боялись, что громкие звуки разбудят что-то. Кайран всё ещё держал меня за талию. Его пальцы были горячими — слишком горячими для человека. — Поздравляю, — сказал он без улыбки. — Теперь ты в ещё большей опасности, чем была час назад. — Спасибо за оптимизм, — ответила я. Он разжал руки. Я сделала шаг назад. Фата запуталась в моих ногах, и я чуть не упала — но кто-то из гостей подхватил меня. Мужчина. Молодой, с тёмными волосами и зелёными глазами. Красивый. Очень красивый. И незнакомый. — Осторожнее, ваше величество, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Тронный зал коварен к новобрачным. — Благодарю, — ответила я, освобождаясь от его рук. Он поклонился — изящно, с лёгкой насмешкой. — Дамиан Эшкрофт, к вашим услугам. Советник короля по особым делам. — Я запомню ваше имя, лорд Дамиан. — Надеюсь, — сказал он. — Я хочу быть полезным новому величеству. Кайран бросил на него быстрый взгляд — колючий, предупреждающий. Дамиан улыбнулся шире и отошёл. Церемония закончилась. Гости потянулись к выходу — начинался свадебный пир. Я сделала несколько шагов следом за Кайраном. Вдруг краем глаза уловила движение. Там, на хорах, где должны были стоять музыканты, — мелькнула тень. Человеческая фигура. С натянутым луком. Я хотела крикнуть. Но стрела уже летела. Свист. Тот же самый, что звучал потом в кошмарах. Тонкий, режущий воздух. Кайран обернулся на звук позже меня — он смотрел в другую сторону. Я не успела бы оттолкнуть его. Не успела бы увернуться. Но стрела летела не в него. Она летела в меня. В левую сторону груди. Туда, где сердце. Время замедлилось. Я видела чёрное оперение, стальной наконечник, блеснувший в свете свечей. Видела лица гостей, которые ещё не поняли, что происходит. Видела крик, застывший на губах служанки. А потом кто-то схватил меня за фату и дёрнул вниз. Я упала на пол. Стрела пролетела в волосах, вонзилась в колонну за моей спиной и зазвенела. Кайран навис надо мной, прикрывая своим телом. — Ложись! — рявкнул он. — Не двигайся! Стража уже бежала к хорам. Крики, топот, звон мечей. Я лежала на холодном камне, прижатая к полу тяжёлой рукой короля, и смотрела на стрелу, торчащую из мраморной колонны. Зелёный налёт на наконечнике. Яд. Как и в моём сне? Или не во сне? Я перевела взгляд на Кайрана. Он смотрел вверх, туда, где скрылся убийца. Его лицо ничего не выражало — только глаза горели золотым огнём. — Это была не случайность, — сказала я. Голос прозвучал чужой, далёкий. Он опустил взгляд на меня. — Никогда и не было случайностей. Наверху загремела борьба. Короткий вскрик. Потом тишина. Командир стражи спустился с хор, держа в руке лук убийцы. — Ваше величество, — сказал он, — стрелявший мёртв. Успел проглотить яд до того, как мы его схватили. — Чей человек? — спросил Кайран. — Без опознавательных знаков. Лицо незнакомое. Но… — командир помедлил. — На его плече выжжена метка. Старая. Круг с разорванной цепью. Кайран побледнел. Я видела, как чешуя на его шее побелела, стала почти прозрачной. — Орден, — выдохнул он. — Они всё-таки добрались до дворца. — Кто? — спросила я. Кайран посмотрел на меня. В его глазах была такая тоска, что мне стало страшно. — Те, кто убил твою мать, — сказал он. — И те, кто придёт за тобой. Поздравляю, Ариана. Теперь ты не просто королева. Ты — их главная цель. Он подал мне руку. Я поднялась с пола. Платье было разорвано, фата валялась в пыли, на левой щеке — ссадина от падения. — А вы? — спросила я. — Вы моя цель или защита? Он не ответил. Только сжал мои пальцы — сильно, почти до боли — и повёл прочь из зала, оставляя за спиной дым свечей, труп убийцы и шепот гостей: «Шестая… Доживёт ли она до утра?»

Глава 6

Свадебный пир отменили. Я узнала об этом от служанки, которая помогла мне подняться в покои. Её звали Мира — девушка чуть старше меня, с рыжими веснушками на носу и быстрыми, уверенными движениями. Она не смотрела мне в глаза. Ни одна из слуг не смотрела. Будто я уже была призраком. — Король приказал разогнать гостей, — тихо сказала Мира, стягивая с меня порванное платье. — Сказал, что праздновать будут после того, как найдут виновных. — А если не найдут? Она промолчала, но её пальцы дрогнули. Платье сняли. Фату, испачканную в пыли и крови — моей? Я даже не заметила, когда поцарапалась, — бросили в угол. Мира принесла таз с тёплой водой и мягкую тряпицу, чтобы смыть грязь с лица. — Не надо, — сказала я. — Я сама. Она кивнула и вышла, оставив меня одну. Я смыла кровь со ссадины на щеке. Вода стала розовой. В отражении — медный таз — моё лицо казалось чужим. Бледным. Глаза — слишком большими. На левой скуле — царапина, на шее — синяк от пальцев Кайрана, когда он прижимал меня к полу. Он спас мне жизнь. Или оттянул смерть на несколько часов? Я переоделась в простую льняную сорочку — служанка оставила её на кровати — и села у окна. За стёклами уже смеркалось. Горы стали чёрными, небо — тёмно-синим, почти фиолетовым. Где-то далеко мигали огни города. Моей свадебной ночи не будет. Об этом позаботился убийца. Или сам король? Может, ему было выгодно, чтобы покушение случилось именно сейчас? Чтобы не пришлось… что? Делать то, что мужья делают с жёнами в первую ночь? Я почувствовала, как краснею, и тут же рассердилась на себя. Не до этого. Не сейчас. Дверь открылась без стука. Я обернулась. Кайран стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. Он снял корону и верхний камзол — остался в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом. Я впервые видела его таким: не король, не чудовище. Просто уставший мужчина с горячечными глазами. — Ты не постучался, — сказала я. — Это мой дворец. — А это моя комната. По крайней мере, сегодня. Он усмехнулся — коротко, без радости. — Сегодня — наша комната. По закону. Я встала и отошла к камину, пряча руки за спиной. Не потому что боялась. Потому что не знала, куда их деть. — Вы пришли потребовать супружеских прав? — спросила я. Голос был ровным, хотя сердце колотилось как бешеное. Кайран посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах не было похоти. Не было даже интереса. Только усталость. — Нет, — сказал он. — Я пришёл сказать, что буду спать здесь. — Что? — я не сдержала удивления. Он шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. — Сегодня было покушение. На тебя. Прямо во время церемонии. Это значит, что убийца знал, где и когда ты будешь. И у него были сообщники среди гостей или слуг. — Он подошёл к креслу у камина и опустился в него, вытянув длинные ноги к огню. — Если я оставлю тебя одну, к утру ты будешь мертва. — А если вы останетесь? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Вы защитите меня? — Попытаюсь. — Этого недостаточно. Он поднял на меня глаза. Золотые зрачки расширились, отражая пламя. — Это всё, что у нас есть. Мы замолчали. Я стояла у камина, он сидел в кресле. Между нами было пять шагов и пропасть недоверия. — Я не буду к вам прикасаться, — сказал он тихо. — Можешь спать на кровати. Я останусь здесь. — А если я не хочу, чтобы вы оставались? — Ты хочешь жить? Я промолчала. Он закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Свет от огня падал на его лицо, высвечивая чешую на скулах, тени под глазами, глубокую морщину между бровями. Он выглядел старым. Не годами — чем-то другим. Я отошла к кровати, легла поверх одеяла и отвернулась к стене. — Не снимайте сапоги, — сказала я. — У вас, наверное, грязные. — У меня всегда грязные. Он не снял. Я лежала, глядя в стену, и слушала его дыхание. Ровное. Глубокое. Он заснул — или притворялся. Я не могла различить. За окнами выла ночь. Ветер бился в стёкла, завывал в трубах. Где-то внизу лаяла собака, потом замолкала. Потом снова. Я почти задремала, когда услышала это. Крик. Короткий. Сдавленный. Такой же, как у ворот в первый день. Как той ночью в пустой комнате. Я села на кровати, вглядываясь в темноту. Кайран не шелохнулся. Он спал — или делал вид. Крик повторился. Теперь ближе. Словно из-за стены. Той самой стены, где вчера была надпись «БЕГИ». Я встала. Босиком прошла к стене и прижалась ухом к холодному камню. — Не надо, — раздался голос Кайрана. Хриплый, сонный. — Не делай этого. Я обернулась. Он не открыл глаз, но его рука сжала подлокотник кресла. — Там кто-то кричит, — сказала я. — Там всегда кто-то кричит. — Вы слышите? Он открыл глаза. В них не было золота — только тьма и отсветы пламени. — Я слышу это каждую ночь, — сказал он. — И ничего не могу сделать. — Почему? — Потому что кричат не живые. Я отшатнулась от стены. — Призраки? — Не знаю. — Он потёр лицо ладонями. Когти блеснули в полумраке. — Может, моя совесть. Может, проклятие. Может, те, кого я не смог спасти. Возвращаются, чтобы напомнить мне об этом. Крик стих. Наступила тишина — такая густая, что я слышала, как бьётся моё сердце. Я вернулась на кровать. Села, обхватив колени. — Вы не спите, — сказала я. — Я почти никогда не сплю. — Потому что боитесь криков? Он не ответил. Только сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. — Ложитесь, Ариана, — сказал он наконец. — Завтра будет тяжёлый день. — Почему? — Потому что завтра вы начнёте задавать вопросы. А во дворце за это убивают. Я легла. Натянула одеяло до подбородка. — Вы меня убьёте, если я буду задавать вопросы? Он усмехнулся — страшно, одними губами. — Если я вас убью, то умру сам. Свадебный обряд связал нас. Твоя жизнь — моя жизнь. Если ты умрёшь — умру и я. Я замерла. — Вы не говорили об этом до свадьбы. — Ты бы отказалась? Я промолчала. Кайран закрыл глаза. Камин потрескивал. Где-то за стеной, очень далеко, снова послышался крик — но теперь он звучал как плач. Женский. Тихий. Бесконечный. Я лежала и смотрела на короля драконов, который спал в кресле у моего камина. На его лице, в свете угасающих углей, не было ничего звериного. Только усталость. Только боль. Только тайна, которую он носил в себе дольше, чем я жила на свете. Где-то за стеной заплакал ребёнок. Я зажала уши подушкой. Но плач не прекращался. Он звучал всю ночь. Не громко. Не навязчиво. Просто — фоном, как шум дождя или ветра. Я не спала. Кайран тоже. Мы сидели в темноте, разделённые пятью шагами и общим проклятием, и слушали, как стены дворца поют похоронную песню по всем женщинам, которые вошли в этот зал невестами — и не вышли живыми. Под утро плач стих. Кайран открыл глаза и посмотрел на меня. — Теперь ты знаешь, — сказал он. — Здесь никто не спит спокойно. — А вы? — спросила я. — Вы спите спокойно когда-нибудь? — Я забыл, что такое спокойный сон, — ответил он. — Семьсот лет назад. Я не знала, шутит он или нет. Но почему-то не удивилась.

Глава 7

Три дня после свадьбы прошли как в тумане. Я почти не видела Кайрана. Он появлялся только по ночам — молчаливый, уставший, — садился в кресло у камина и замирал, глядя на огонь. Иногда он засыпал. Чаще — нет. Мы почти не разговаривали. Только слушали крики за стенами и ждали рассвета. Днём я оставалась одна. Служанки приходили, одевали меня, приносили завтрак, обед и ужин — и уходили. Никто не задерживался. Никто не смотрел в глаза. Мира, та, что была со мной в первую ночь, исчезла — её заменила пожилая молчаливая женщина по имени Эльза. — Где Мира? — спросила я на второй день. — Отправлена в другой конец дворца, ваше величество, — ответила Эльза, не поднимая глаз. — Почему? — Не положено мне знать. Я поняла: Миру убрали. Может, за то, что была слишком добра ко мне. Может, за то, что могла рассказать лишнее. Я сидела в четырёх стенах, как птица в клетке, и сходила с ума от безделья и тревоги. На третий день я решила: хватит. Восточное крыло, где располагались мои покои, было огромным. Я выяснила это, когда обошла его вдоль и поперёк — осторожно, прижимаясь к стенам, вздрагивая от каждого шороха. Коридоры тянулись бесконечными лабиринтами. Двери — сотни дверей — вели в пустые комнаты, заброшенные гостиные, пыльные библиотеки. Всё здесь было старым, тёмным, пропитанным запахом воска и забвения. Я никого не встречала. Словно восточное крыло было отрезано от остального дворца. Словно меня поселили в мёртвой зоне. На третьем часу блужданий я наткнулась на лестницу. Она вела вниз — узкая, винтовая, с перилами, изогнутыми в виде драконьих хвостов. Внизу горел тусклый свет — не свечи, не факелы. Что-то голубоватое, холодное. Я колебалась. Вспомнила крики за стеной. Вспомнила надпись «БЕГИ», которая появилась и исчезла в первую ночь. И шагнула вниз. Лестница закончилась дверью. Тяжёлой, дубовой, с железными полосами. Замка не было — только ручка в виде драконьей головы. Я нажала. Дверь открылась беззвучно. За ней оказалась галерея. Длинная, узкая, с высоким сводчатым потолком, расписанным фресками — драконы, битвы, коронации. Но я смотрела не на потолок. Я смотрела на стены. Они были увешаны портретами. Десятки портретов. Мужчины в доспехах, женщины в коронах, дети с серьёзными глазами. Старые холсты в тяжёлых рамах висели вплотную друг к другу, образуя сплошную ленту лиц. Я пошла вдоль стены, вглядываясь в каждое лицо. Вот король — не Кайран, кто-то древний, с бородой и драконьим шлемом. Вот королева в изумрудном платье, с младенцем на руках. Вот ещё один король — молодой, с чешуёй на висках. А вот… Я остановилась. Портрет был меньше других. Не парадный, скорее камерный. Холст потемнел от времени, краски потрескались. Но лицо — лицо было невозможно не узнать. Девушка. Моих лет. Светлые волосы заплетены в косу, на голове — простая серебряная диадема. Серые глаза смотрят прямо на зрителя, без страха. В уголке губ — намёк на улыбку. Красивая. Живая. Под портретом — табличка. Всего одно слово: «Элинор». Я всматривалась в это лицо и чувствовала, как холодеют пальцы. Элинор. Пятая королева? Четвёртая? Первая? Я оглянулась на другие портреты. Теперь, присмотревшись, я заметила: женщины здесь были не все. Их было меньше, чем мужчин. И они стояли отдельно — в самом конце галереи, в полумраке, как будто кто-то пытался их спрятать. Я подошла ближе. Первая — с тёмными волосами, в алом платье. Табличка: «Мирелла, королева драконов». Даты стёрлись, но я разглядела: прожила девятнадцать лет. Вторая — рыжая, с веснушками. «Серена, королева драконов». Умерла в двадцать два. Третья — блондинка с печальными глазами. «Лианна, королева драконов». Восемнадцать. Четвёртая — темноволосая, с острыми чертами лица. «Рейна, королева драконов». Восемнадцать. Пятая — светловолосая, с диадемой. «Элинор, королева драконов». Шестнадцать. Шестнадцать лет. Ребёнок. Я пересчитала портреты. Пять. Пять королев до меня. Все они умирали молодыми. Все — до двадцати двух. Я смотрела на их лица и чувствовала, как что-то сжимается у меня в груди. Не страх. Не отвращение. Скорее — холодное, цепкое понимание. Кайран хоронил их. Каждую. Он стоял у их гробов, смотрел на их мёртвые лица и знал, что будет следующая. И следующая. Я перевела взгляд на портрет Элинор. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Будто знала, что я приду. Будто хотела что-то сказать. Я протянула руку и коснулась рамы. Холст был холодным. Но под пальцами — под слоем краски — я почувствовала неровность. Бугорок. Будто под холстом что-то было. Я потянула портрет на себя. Рама не поддалась. Я потянула сильнее — и вдруг услышала сзади шаги. — Ваше величество. Голос был мягким, вкрадчивым. Я обернулась. В дверях галереи стоял Дамиан Эшкрофт. Тот самый советник, что подхватил меня на свадьбе. Красивый, с зелёными глазами и лёгкой улыбкой, которая не исчезала даже в полумраке. — Лорд Дамиан, — сказала я, отступая от портрета и пряча руки за спину. — Вы меня напугали. — Прошу прощения, — он склонил голову, но улыбка не дрогнула. — Я не хотел. Просто увидел, что дверь в галерею открыта, и решил проверить. Сюда редко заходят. — Почему? Он пожал плечами. — Тяжёлое место. Слишком много мёртвых лиц. Он подошёл ближе и встал рядом со мной, глядя на портрет Элинор. — Вы знали её? — спросила я. — Она была моей кузиной, — ответил Дамиан без тени грусти. — И пятой женой короля. Мы были близки. До того, как она… Он не закончил. — Как она умерла? — спросила я. Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом. В его зелёных глазах что-то мелькнуло — жалость? предупреждение? — и сразу пропало. — Говорят, несчастный случай, — сказал он. — Упала с лестницы. Но я… я не верю в случайности, ваше величество. Особенно в этом дворце. — А во что вы верите? Он наклонился ко мне ближе, понизил голос до шёпота: — В то, что король не убивал их. Но кто-то убивал. И этот кто-то всё ещё здесь. Я замерла. — Зачем вы мне это говорите? — Потому что вы шестая, — ответил он. — И я не хочу, чтобы вы стали следующей. Он выпрямился, улыбнулся — прежней, беззаботной улыбкой — и сказал громко: — Вам не стоит здесь задерживаться, ваше величество. В галерее холодно. А ужин скоро подадут. Он подал мне руку. Я не взяла. — Я сама найду дорогу, лорд Дамиан. — Как пожелаете. — Он поклонился и вышел, оставив меня одну перед портретом Элинор. Я смотрела на его уходящую спину и чувствовала, как внутри разрастается холод. Он знал, что я здесь. Он следил за мной. И он сказал ровно то, что хотел, чтобы я услышала. Но зачем? Я перевела взгляд на портрет. На лицо Элинор. На её лёгкую, загадочную улыбку. — Что он с тобой сделал? — прошептала я. Портрет молчал. Но в глазах Элинор, в этом сером, пронзительном взгляде, я прочитала ответ: «Узнай сама. Пока не поздно». Я оглянулась на дверь, куда ушёл Дамиан. Потом снова на портрет. И поняла, что должна вернуться сюда. Одна. И найти то, что он пытался мне не дать найти.

Глава 8

Я вернулась в галерею на следующий день. Дамиан не появился. В галерее было пусто, только портреты смотрели на меня со стен сотнями немых глаз. Я подошла к портрету Элинор и снова провела пальцами по краю рамы. Вчера мне помешали. Сегодня — я ни за что не уйду, пока не узнаю, что скрывает этот портрет. Я потянула раму на себя. На этот раз она поддалась. С тихим скрипом портрет откинулся в сторону, открывая тёмную нишу. Глубокую — рука уходила в неё по локоть. На ощупь — холодный камень и… что-то кожаное. Я вытащила находку. Книга. Толстая, в потёртом кожаном переплёте, с медными уголками. На обложке — выжженный дракон и буква «Э» под короной. Дневник. Сердце забилось бешено. Я оглянулась — никого. Сунула книгу за пазуху, поправила платье и быстро пошла прочь. На лестнице мне показалось, что кто-то смотрит в спину. Я обернулась — никого. Только портреты. Сотни портретов. Их глаза следили за мной. Я почти бежала по коридорам восточного крыла, пока не добралась до своих покоев. Заперла дверь на засов — впервые за всё время — и села на кровать, сжимая дневник дрожащими руками. Он был тёплым. Словно кто-то держал его передо мной. Я открыла первую страницу. Почерк — мелкий, женский, с завитушками. Буквы прыгали, будто писавшая торопилась или боялась. «Я, Элинор из дома Эшкрофт, начинаю эту запись в первый день после свадьбы. Король Кайран сказал, что я могу писать всё, что хочу. Что никто не прочтёт. Я не верю ему. Но мне нужно кому-то говорить. Хоть бумаге.» Эшкрофт. Та же фамилия, что у Дамиана. Кузина, говорил он. Я перевернула страницу. «Третья ночь. Король страшный. Не лицом — душой. У него нет души. Я видела, как он смотрит на меня. Как на мясо. Я знаю, что он убил предыдущих. Все знают. Но молчат. Потому что боятся.» Я нахмурилась. Это не вязалось с тем, что я видела сама. Кайран не смотрел на меня как на мясо. Он смотрел с усталостью. С болью. Дальше. «Десятый день. Ко мне приходила девушка. Служанка. Сказала, что знает способ сбежать. Через подземный ход. Я испугалась. Сказала королю. Он побледнел. Сказал, что никакой служанки не было. Что мне показалось. Но я видела её. Она назвала себя. Лианна. Так звали третью королеву.» По моей спине пробежал холодок. Лианна — портрет, который я видела в галерее. Третья жена. Мёртвая. Элинор видела её призрак? Или живую? Я читала дальше, страница за страницей. Элинор описывала свои дни во дворце — страхи, подозрения, попытки подружиться со слугами. Она боялась Кайрана, но постепенно страх сменялся чем-то другим. Любопытством. Жалостью. «Сороковой день. Сегодня он зашёл в мою комнату и просто сидел. Молча. Час. Я спросила, зачем он пришёл. Он сказал: „Чтобы не слышать крики“. Я не поняла. Потом ночью сама услышала. Кто-то плачет за стеной. Женщина. Кайран сказал, что это проклятие. Что стены помнят всех, кто умер в этом дворце. Я спросила, сколько их. Он не ответил.» Я зажмурилась. Я тоже слышала эти крики. И плач. И голоса. Значит, это не безумие. Это проклятие. «Два месяца. Я начала замечать странное. Король не убивает. Я почти уверена. Но кто-то убивает рядом с ним. Сегодня ко мне в комнату влез человек. Чёрный, с кинжалом. Я закричала. Прибежал Кайран. Он спас меня. Но убийца исчез. Растворился в воздухе. Кайран сказал — это тени. Тени проклятия. Я не поняла.» Тени. Те же тени, которые видела я в день приезда. Та тень на стене, огромная, крылатая. С каждой страницей почерк Элинор становился мельче, торопливее. Словно она знала, что времени осталось мало. «Три месяца. Сегодня ко мне пришёл Дамиан. Сказал, что хочет помочь. Что он знает, как снять проклятие с короля. Что для этого нужна кровь чистой девы из древнего рода. Моя кровь. Я испугалась. Он сказал, что не больно. Всего один порез. Я отказалась.» Я перевела дыхание. Дамиан. Опять Дамиан. «Четыре месяца. Дамиан приходит каждую ночь. Уговаривает. Говорит, что король умрёт, если я не соглашусь. Что проклятие убивает его. Я видела чешую на его теле — она растёт. Скоро он перестанет быть человеком. Я люблю его. Кайрана. Не как мужа — как того, кто страдает. Я не хочу, чтобы он умирал.» Любит? Элинор полюбила короля? За четыре месяца? Я отложила дневник на секунду. В голове не укладывалось. Она боялась его, а потом… полюбила? Или это не любовь, а страх за него? Я читала дальше. «Пять месяцев. Я согласилась. Дамиан сказал, что обряд состоится в полнолуние. Что нужно будет всего лишь дать немного крови. И проклятие ослабнет. Я спросила, почему король не знает. Дамиан сказал, что Кайран не позволит — он не хочет, чтобы кто-то страдал ради него. Но я хочу. Я хочу спасти его.» «Шесть месяцев. Я начала сомневаться. Сегодня я нашла в библиотеке старую книгу. О проклятиях. Там было написано, что снять проклятие дракона может только кровь той, кто его создала. Или её прямой потомок. Моя кровь не подходит. Я спросила Дамиана. Он побледнел. Сказал, что книга врёт. Но я видела его глаза. Он испугался.» Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах. «Семь месяцев. Я решила писать правду. Ту, которую поняла за это время. Кайран не убийца. Я знаю это точно. Он не убивал предыдущих жён. Их убивал кто-то другой. Кто-то, кому нужно, чтобы король оставался один. Чтобы он считал себя чудовищем. Чтобы ненавидел себя. И этот кто-то — БОЙТЕСЬ СОВЕТНИКА. Дамиан. Он приходит ночью. Говорит, что хочет помочь. Но его глаза... его глаза как у змеи. Я не хочу больше писать. Если найдут этот дневник — передайте следующей. Пусть знает. ОН НЕ УБИЙЦА. БОЙТЕСЬ СОВЕТНИКА.» Последние слова были написаны крупно, с нажимом, чернила расплылись — будто она плакала, когда писала. Или писала в спешке, перед чем-то страшным. Я перевернула страницу. Пусто. Ещё одну. Пусто. Потом — последняя страница с текстом. Почерк почти неразборчивый, строчки съезжали вниз, будто рука дрожала. «Сегодня полнолуние. Дамиан сказал, что обряд перенесли. Что он должен состояться сегодня. Я не хочу. Я боюсь. Но если это спасёт Кайрана... если моя кровь нужна... простите меня. И берегите себя, та, кто будет читать эти строки. Не верьте Дамиану. Никогда. Он убийца.» Всё. Дневник обрывался на полуслове. Ни даты смерти. Ни объяснения, что случилось той ночью. Только эти строчки — последние, отчаянные, полные страха и любви. Я закрыла дневник и уставилась в стену. Элинор убили. Не Кайран. Дамиан. Советник. Тот, кто улыбался мне на свадьбе. Тот, кто предлагал руку помощи. Она согласилась отдать кровь. И умерла. Что сделал с ней Дамиан? Выпил её кровь? Использовал в ритуале? Убил, чтобы скрыть следы? Я не знала. Но знала одно — я не стану следующей. Я спрятала дневник под матрас. Встала, подошла к окну. За стёклами уже смеркалось. Горы стали чёрными, небо — тёмно-синим. Где-то там, за стенами дворца, ждала свобода, о которой я мечтала. И где-то здесь, в этих стенах, ждала смерть. Но теперь у меня было оружие. Знание. Я знала имя врага. Ночью Кайран пришёл, как всегда, сел в кресло у камина и закрыл глаза. Я смотрела на него из-под одеяла и думала: знает ли он? Знает ли, что его советник — убийца? — Вы спите? — спросила я. — Нет, — ответил он, не открывая глаз. — Почему вы держите при себе Дамиана Эшкрофта? Тишина затянулась. Камин потрескивал. Где-то за стеной завыл ветер — или призрак. — Потому что он мой единственный союзник, — сказал наконец Кайран. — Или тот, кого я считал союзником. Почему ты спрашиваешь? — Просто интересно, — ответила я, пряча дневник глубже под матрас. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Золотые зрачки расширились в темноте. — Ты что-то нашла, — сказал он. Не спросил — утвердил. — Ничего, — соврала я. Он долго смотрел на меня. Потом закрыл глаза и произнёс тихо: — Будь осторожна, Ариана. В этом дворце правда убивает быстрее, чем кинжал. Я не ответила. Я лежала и думала о Дамиане. О том, как он улыбался. О том, как его пальцы коснулись моей талии, когда он подхватил меня на свадьбе. И о том, что Элинор предупредила меня с того света. Её голос, который я слышала прошлой ночью, — это был не сон. — Ты найдешь правду, — прошептала я в темноту. — Клянусь. Камин погас. В комнате стало холодно. Но под матрасом дневник пульсировал теплом — как живое сердце, которое отказывалось умирать.

Глава 9

Утро пришло серым и тяжёлым. Кайран ушёл ещё затемно — я слышала, как скрипнула дверь, как его шаги затихли в коридоре. Я лежала, не открывая глаз, и чувствовала под матрасом тепло дневника. Он был там. Вчерашняя находка не была сном. Но была ли она правдой? Я села на кровати и вытащила дневник. Кожаный переплёт, потёртые углы, буква «Э». Я открыла его на последней странице и перечитала знакомые строчки: «ОН НЕ УБИЙЦА. БОЙТЕСЬ СОВЕТНИКА.» Элинор умерла. Её слова могли быть правдой. А могли быть бредом умирающей девушки, которую страхи свели с ума. Она писала, что видела призрака Лианны. Что стены говорят. Что король не убивает, но кто-то убивает. А если она ошибалась? Если Дамиан действительно хотел ей помочь, а она не поняла? Если последняя запись сделана не ею, а тем, кто подделал её почерк? Я закрыла дневник и спрятала его обратно под матрас. Не доверять никому. Этому меня научили три года в доме Харгрейва. Но здесь ставки были выше. Здесь на кону стояла моя жизнь. Я решила проверить. Если Дамиан — убийца, он должен был оставить следы. Если он не убийца — дневник Элинор — ложь или ошибка. Я не знала, что хуже. За завтраком я спросила у Эльзы: — Где я могу найти лорда Дамиана? Старая служанка подняла на меня глаза — впервые за всё время посмотрела прямо. — Зачем вам это, ваше величество? — Он советник короля. У меня есть вопросы о дворце. Эльза помолчала. Потом сказала тихо: — Лорд Дамиан принимает просителей в западной башне. Но… — она запнулась. — Будьте осторожны, госпожа. У него слава… неоднозначная. — В каком смысле? — Говорят, он знает тайны, которые не должен знать простой смертный. Говорят, он умеет исчезать и появляться там, где его не ждут. — Эльза перекрестилась. — И говорят, что ни одна из королев не умерла без его визита накануне. По моей спине пробежал холодок. — Почему же король держит его при себе? — Король слеп, — ответила Эльза и тут же прижала ладонь ко рту. — Простите, ваше величество. Я не должна была… — Всё в порядке, — сказала я. — Ступайте. Она вышла, торопливо кланяясь. Я осталась одна с новым куском правды. Слуги знали. Они видели, что Дамиан связан со смертями королев. Но молчали. Потому что боялись. Или потому что им платили? Я не пошла в западную башню. Слишком опасно. Если Дамиан убийца, он поймёт, что я что-то знаю. Если нет — мои расспросы всё равно привлекут его внимание. Нужно было другое. Библиотека. В каждом дворце есть библиотека. В каждой библиотеке есть старые книги — летописи, хроники, записи о смертях. Я должна была узнать, что случилось с Элинор на самом деле. И с другими королевами. Библиотека нашлась в северном крыле — огромный зал с высокими окнами, запахом пыли и кожи, с лестницами, уходящими под самый потолок. Я застала там только одного человека — старого библиотекаря с белыми, как лунь, волосами и мутными глазами. — Чем могу служить, ваше величество? — спросил он, не поднимая головы от стола. — Мне нужны хроники. За последние десять лет. И записи о смертях членов королевской семьи. Он поднял глаза. Мутные, но цепкие. — Зачем вам это? — Я — королева. Я имею право знать историю дома, в который вошла. Библиотекарь помолчал. Потом кивнул и указал костлявым пальцем на дальнюю стену. — Третий стеллаж, нижняя полка. Но хроники неполные. Многое сгорело при пожаре пять лет назад. — Каком пожаре? — В архиве. Сгорели документы за двадцать лет. Случайность, — он криво усмехнулся. — Или нет. Я пошла к стеллажу. Книги были старыми, в тяжёлых переплётах, с выцветшими корешками. Я взяла самую толстую — «Хроники Драконьего Трона. 1235–1240». Открыла на странице с годом 1238. «В этом году король Кайран взял в жёны леди Лианну из дома Торн. Через шесть месяцев она скончалась от горячки. Похоронена в фамильном склепе.» Сухо. Официально. Ни слова о странностях, о покушениях, о тенях. Год 1240. «Король Кайран взял в жёны леди Рейну из дома Морвуд. Через четыре месяца она упала с лестницы и разбилась. Король глубоко скорбел.» «Король Кайран взял в жёны леди Элинор из дома Эшкрофт. Через семь месяцев она была найдена мёртвой в своих покоях. Причина смерти — слабость сердца.» Слабость сердца. Семнадцатилетняя девушка с больным сердцем? Я не поверила. Я перелистнула дальше, ища записи о других смертях. О родителях. О матери. И нашла. «1232 год. В результате пожара в поместье Вейл погибли лорд Элиан Вейл и его супруга леди Серена из дома Ашворт. Причина — неосторожное обращение со свечами.» Неосторожное обращение со свечами. Моя мать, которая не разжигала камин без того, чтобы трижды проверить угли. Которая учила меня: «Огонь — это друг и враг. Никогда не оставляй его без присмотра». Она не могла умереть из-за свечи. Я закрыла хронику и взяла другую — за более ранние годы. «1222 год. Королева Мирелла скончалась от падения с балкона. Следствие показало, что перила были неисправны.» Все пять королев. Падения, горячки, слабость сердца. Ни одного убийства. Ни одного подозрительного обстоятельства. И все они умирали в течение года после свадьбы. Кроме одной. Элинор прожила семь месяцев. Дольше всех. И она оставила дневник, в котором обвиняла Дамиана. Я сидела на полу библиотеки, окружённая стопками книг, и чувствовала, как голова идёт кругом. Хроники врали. Или не договаривали. А дневник Элинор — говорил правду. Или нет. Как отличить? — Ваше величество, — голос библиотекаря заставил меня вздрогнуть. — Вам помочь с поисками? Я подняла голову. Он стоял надо мной, и в его мутных глазах я увидела что-то похожее на сочувствие. — Вы знали Элинор? — спросила я. Он помолчал. — Знал. Она часто приходила в библиотеку. Искала книги о проклятиях, о драконьей крови. Я давал ей ключ от закрытого отдела. — Закрытого отдела? — Там хранятся запретные книги. О чёрной магии, о ритуалах, о том, что не предназначено для чужих глаз. — Он наклонился ближе. — Элинор взяла одну книгу за три дня до смерти. Про ритуалы крови. У меня перехватило дыхание. — Где эта книга теперь? — Она не вернула её. Книга исчезла. После смерти Элинор её покои опечатали, а потом всё сожгли. Вместе с книгами. — Сожгли? Кто приказал? Библиотекарь оглянулся — жест старый, привычный, будто он всю жизнь боялся, что его подслушивают. — Советник, — прошептал он. — Лорд Дамиан. Сказал, что в вещах покойной может быть зараза. Приказал сжечь всё. Тряпки, мебель, книги. Дотла. Я встала, чувствуя, как дрожат колени. — Спасибо, — сказала я. — Вы очень помогли. — Берегите себя, ваше величество, — ответил он. — И не верьте тому, что пишут в хрониках. Правду пишут кровью. Я вернулась в свои покои затемно. Дневник Элинор был на месте — под матрасом, там, где я его оставила. Я взяла его в руки, перечитала последние страницы при свете свечи. «БОЙТЕСЬ СОВЕТНИКА» — эти слова горели на бумаге, как клеймо. Я не знала, верить ли им. Но библиотекарь подтвердил: Дамиан приказал сжечь всё, что могло бы пролить свет на смерть Элинор. Он давал ей книгу о ритуалах крови. Он был рядом с ней до самого конца. А сегодня, когда я вернулась, меня ждала записка, засунутая под дверь: «Ваше величество, я знаю, что вы искали в библиотеке. У меня есть то, что вам нужно. Приходите сегодня в полночь в часовню. Приходите одна. Я расскажу правду о вашей матери. — Д.Э.» Дамиан Эшкрофт. Он знал, где я была. Он следил. И он звал меня в полночь в часовню — туда, где мы венчались, где в меня стреляли. Западня? Или шанс узнать правду? Я смотрела на записку, и пальцы мои дрожали. Я должна была пойти. Но не одна. И не с пустыми руками. Я подошла к кровати, сунула руку под матрас — и замерла. Пусто. Дневник исчез. Я перерыла всё — матрас, подушку, простыни, заглянула под кровать, в шкаф, в камин. Дневника не было. Кто-то взял его. Пока меня не было. Пока я сидела в библиотеке. Кто-то знал, где я прячу его. Кто-то вошёл в мои покои — и украл единственное доказательство. Я опустилась на колени посреди комнаты, чувствуя, как ледяной ужас поднимается откуда-то изнутри. Он знает. Он знает, что я нашла дневник. И он знает, что я знаю. А значит, я следующая. Часы пробили полночь. В часовню я не пошла. Вместо этого я заперла дверь на засов, подвинула к ней тяжёлый сундук и села в углу с ножом в руке — тем самым, старым, затупленным, который привезла с собой. Я ждала. Дверь не открылась. Но в полночь, когда луна выглянула из-за туч, на стене напротив моей кровати проявилась надпись. Те же кривые буквы, что в первую ночь. Та же рука — когтистая, нечеловеческая: «ДНЕВНИК У МЕНЯ. НЕ ХОДИ К НЕМУ. ОН ЖДЁТ ТЕБЯ.» — Кто ты? — прошептала я в пустоту. В ответ — только шёпот. Множество голосов. Женских. «Мы — те, кто не успел… Мы — те, кого он убил… Мы — стены… Мы — ветер…» Свечи погасли. А когда я зажгла их снова, надпись исчезла. Но на подушке лежал листок. Чистый. Белый. И на нём — одно слово, написанное кровью: «БЕГИ»

Глава 10

Кайран объявил об охоте на завтрак. Я сидела напротив него за длинным столом, уставленным серебряными блюдами, и не могла проглотить ни куска. Слуги суетились вокруг, разливая вино и убирая пустые тарелки. На мне было новое платье — тёмно-зелёное, с драконьей вышивкой на груди. Эльза затянула корсет так сильно, что я едва дышала. — Ты поедешь со мной, — сказал Кайран, не поднимая глаз от карты, разложенной перед ним. — Дворецкий сказал, что в Западном лесу появился магический зверь. Он убил трёх охотников и растерзал стадо овец. — Я не умею охотиться, — ответила я. — И не хочу учиться. — Ты поедешь не как охотница. Как приманка. Я поперхнулась вином. — Что? Он поднял на меня глаза. Золотые, с вертикальным зрачком. Сегодня они казались особенно яркими — будто внутри него горел огонь. — Магические звери чувствуют проклятие. Твоя кровь привлекает их. Если мы пройдём по лесу вдвоём, он выйдет сам. Мне не придётся его искать. — Вы хотите использовать меня как наживку? — голос дрожал от злости. — После того как в меня уже стреляли? После того как кто-то украл дневник? Кайран замер. — Какой дневник? Я прикусила язык. Слишком поздно. — Никакой. Я сказала — сон. Он отложил карту и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я выдержала его — хотя внутри всё дрожало. — Ты что-то скрываешь, — сказал он. — Я чувствую. Проклятие делает нас связанными. Я знаю, когда ты врёшь. — Тогда знайте, что я не поеду на охоту. — Поедешь. — Он встал из-за стола, и слуги мгновенно расступились. — Это приказ короля. Готовься. Через час выезжаем. Он вышел, не оглядываясь. Я смотрела ему в спину и ненавидела его. Ненавидела за то, что он не спросил. За то, что не защитил. За то, что я была для него не женой — оружием. Но ненависть была привычной. Она согревала. Страх был хуже. Через час я сидела на лошади — белой, тонконогой, с красными глазами. Конюх сказал, что её зовут Вьюга. Что она выведена в королевских конюшнях и боится только драконов. Я боялась всего. Кайран ехал впереди на чёрном жеребце с гривой, похожей на дым. За нами — десять всадников в чёрных плащах, с арбалетами и мечами. Начальник стражи — тот самый, что докладывал о покушении — командовал отрядом. Лес встретил нас тишиной. Западный лес был не похож на обычные леса. Деревья здесь росли кривыми, покрытыми каким-то серым мхом, который светился в темноте. Трава была жёсткой, как проволока. В воздухе пахло гнилью и чем-то сладковатым — запах смерти, который я уже узнала. — Магическая аномалия, — тихо сказал Кайран, когда мы въехали в чащу. — Здесь проклятие сильнее всего. Зверь должен быть где-то рядом. — И вы хотите, чтобы я кричала или махала руками? — съязвила я. — Хочу, чтобы ты не боялась. Он чувствует страх. Чем сильнее боишься — тем быстрее он придёт. — Тогда он придёт мгновенно, — призналась я. — Я боюсь с той секунды, как переступила порог вашего дворца. Кайран обернулся. На его лице — чешуя проступила ярче обычного — я увидела что-то похожее на сожаление. — Прости, — сказал он. — Я не хотел втягивать тебя в это. — А хотели кого-то другого? Он не ответил. Только ударил поводьями и поехал вперёд быстрее. Мы углубились в лес на час. Деревья сомкнулись над головой, закрыв небо. Вместо солнца — только серый сумрак и светящийся мох. Всадники держались близко друг к другу, оружие наготове. Я начала расслабляться. Может, зверя не было. Может, это была проверка. Может, Кайран просто хотел вытащить меня из дворца, чтобы показать… Я не успела додумать. Из кустов выпрыгнуло нечто. Оно было огромным — размером с лошадь, но с телом волка и головой, похожей на драконью. Шерсть чёрная, свалявшаяся, из пасти капала зелёная слюна, которая шипела, падая на землю. Глаза горели красным. Магический зверь. Он прыгнул не на Кайрана. На меня. Лошадь подо мной взвилась на дыбы, я не удержалась и полетела на землю. Боль в плече — острая, пронзительная — но я перекатилась и вскочила. Нож — где нож? В голенище сапога. Я выхватила его, понимая, что против этой твари старый затупленный нож — как иголка против дракона. Зверь развернулся. Пасть открылась — три ряда зубов, чёрный язык, вонь гниющего мяса. Он прыгнул снова. Я закрыла глаза. И услышала рёв. Не зверя — человека. Кайран перекрыл меня своим телом. Я упала под него, чувствуя тяжесть, жар, запах крови. Но крови было слишком много. И она была не моей. Зверь вцепился в руку короля. Я видела, как когти проходят сквозь ткань камзола, впиваются в кожу. Кайран не закричал — он зарычал, как зверь, и свободной рукой схватил тварь за горло. Его пальцы удлинились, превращаясь в когти — настоящие драконьи когти. Чешуя поползла по лицу, закрывая щёки, лоб, подбородок. Он уже не был человеком. На секунду — всего на секунду — я увидела его истинное лицо. Золотые глаза без зрачков. Пасть с клыками. Крылья, прорвавшие камзол. Дракон. А потом он отшвырнул зверя так, что тот пролетел десять шагов и врезался в дерево. Всадники открыли стрельбу. Арбалетные болты вонзились в тело твари, но она не умирала. Она поднималась, хрипя, и снова шла к нам. Кайран стоял на коленях, прижимая руку к груди. Кровь текла между пальцев чёрная — не алая, чёрная, как смола. — Уходи, — прохрипел он. — Беги. — Нет, — сказала я. И шагнула вперёд. Не знаю, что на меня нашло. Страх исчез. Осталась только ярость — холодная, чистая, как лезвие. Я подняла свой жалкий нож и пошла на зверя. — Эй! — крикнула я. — Смотри на меня! Тварь повернула голову. Красные глаза уставились на меня. — Ты хотел меня, да? Наживку? — я усмехнулась. — Ну так получи меня. Зверь прыгнул. Я не успела даже взмахнуть ножом. Но кто-то успел. Кайран — уже наполовину дракон, с чешуёй на пол-лица — врезался в зверя сбоку, сбил его с траектории, и они покатились по земле, клубком когтей, зубов, крови. Рёв стоял такой, что у меня заложило уши. А потом — тишина. Кайран поднялся. В его руке было сердце зверя. Чёрное, дымящееся. Тварь лежала у его ног, мёртвая. Всадники молчали. Даже лошади замерли. Я смотрела на короля. На его окровавленную руку. На чешую, которая медленно исчезала с лица, прячась под кожу. Он повернулся ко мне. Его глаза были человеческими. И в них была боль. — Ты в порядке? — спросил он. — Я? — я рассмеялась — нервно, почти истерично. — Вы только что вырвали сердце монстра голыми руками. У вас рука разорвана до кости. И вы спрашиваете, в порядке ли я? — Ты не ранена? — Нет. Благодаря вам. Он кивнул и пошатнулся. Я подбежала, подхватила его под руку. Он был тяжёлым — не человеческая тяжесть, а что-то большее. Чешуя ещё мерцала на его шее, и я чувствовала жар, идущий от тела — как от печи. — Надо возвращаться во дворец, — сказала я. — Вы потеряли много крови. — Это не важно, — ответил он, но глаза закрывались. — Проклятие... оно залечит... быстро... Он упал на колени. Я не удержала его. Кайран лежал на земле, прижимая разорванную руку к груди, и его кровь — чёрная, густая — растекалась по мху, заставляя светящиеся споры гаснуть. Лицо было белым как бумага. — Ваше величество! — начальник стражи спрыгнул с лошади. — Надо немедленно... — Кровь остановить, — перебила я. — Жгут выше локтя. И повозку. Быстро. Я не знала, откуда взялись эти слова. Я никогда не лечила ран. Но смотрела на Кайрана и понимала: он умирает. Прямо сейчас. На моих глазах. И если он умрёт — умру и я. Свадебный обряд связал нас. Его слова: «Если ты умрёшь — умру и я». Это работало в обе стороны. — Вы не умрёте, — сказала я, сжимая его здоровую руку. — Слышите? Вы не смеете. Он открыл глаза. Золотые, тусклые, как угасающие угли. — Ариана... — прошептал он. — Прости... что втянул... — Заткнитесь, — сказала я. — Берегите силы. Всадники принесли плащ, сделали жгут. Кровь остановилась не сразу. Я сидела рядом с Кайраном, держа его за руку, и чувствовала, как пульс — едва уловимый — бьётся в его запястье. И в своём. Один пульс на двоих. Повозку пригнали через полчаса. Кайрана погрузили на сено, прикрыли плащами. Я сидела рядом, не отпуская его руки. Лес кончился. Показались стены дворца. У ворот нас встречали. Я увидела Дамиана — он стоял на ступенях, бледный, с перекошенным лицом. — Что случилось? — спросил он, подбегая. — Магический зверь, — ответила я коротко. — Король ранен. — Ранен? — Дамиан заглянул в повозку. Его лицо стало белым как мел. — Надо позвать лекаря. Немедленно! — Я позову, — сказала я, спрыгивая на землю. — А вы, лорд Дамиан, посторонитесь. Он отступил, но его глаза... я заметила. На секунду — всего на секунду — в них мелькнуло не беспокойство. Облегчение. Будто он ждал, что Кайран не вернётся. Будто он надеялся. Я отвернулась и побежала за лекарем, чувствуя на спине его взгляд. Холодный. Цепкий. Как когти. Кайрана уложили в его покои — впервые я переступила порог его спальни. Здесь было темно, пахло кровью и драконьим огнём — серой, расплавленным камнем, чем-то древним. Стены из чёрного мрамора, кровать с балдахином из драконьей кожи, на столе — развёрнутая карта, на которой было отмечено место нашей охоты. Лекарь — старик в белом фартуке — промывал рану, накладывал швы, шептал заклинания. Кайран не приходил в сознание. Чешуя на его шее и руках то появлялась, то исчезала — тело боролось с проклятием. Я стояла у двери, сжав руки в кулаки. На моём плече — синяк от падения. Но это было ничем по сравнению с тем, что он сделал для меня. Он закрыл меня собой. Без колебаний. Как будто моя жизнь стоила больше, чем его. Почему? Я думала, что я для него — наживка. Оружие. Очередная жертва. Но он бросился на монстра, зная, что проклятие замедляет его, зная, что он может не справиться. Или не зная? Или ему было всё равно? Я подошла к кровати. Кайран лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Лицо — бледное, почти прозрачное. Под кожей — вены, чёрные, как уголь. — Ваше величество, — тихо сказал лекарь. — Он потерял много крови. Я сделал всё, что мог. Теперь остаётся ждать. — Он выживет? Лекарь помолчал. — Проклятие сильнее моих знаний, госпожа. Я не знаю. — Ступайте, — сказала я. — Я побуду с ним. Он поклонился и вышел. Я села на край кровати, взяла руку Кайрана. Холодную. Слишком холодную. — Ты не умрёшь, — сказала я ему. — Слышишь? Ты не умрёшь, потому что я не умру. А мы связаны. Он не ответил. Я сидела и держала его руку, и думала о Дамиане. О дневнике. Об Элинор. О том, что покушение на охоте могло быть подстроено. Магический зверь не появляется просто так. Кто-то призвал его. Кто-то знал, где мы будем. Кто-то хотел убить меня — или Кайрана. И этот кто-то стоял на ступенях дворца и улыбался, глядя на кровавые повязки. В дверь постучали. Я подняла голову. Вошёл Дамиан — без стука? Или я не слышала? — Ваше величество, — сказал он, склоняя голову. — Приношу соболезнования. Король... — Он жив, — перебила я. — Пока да. Но рана тяжёлая. Лекарь сказал, что проклятие может взять верх. — Чего вы хотите, лорд Дамиан? Он подошёл ближе. Слишком близко. — Я хочу помочь. Я знаю способ вылечить короля. Нужна только ваша кровь. — Как и Элинор? — слова вырвались раньше, чем я успела остановиться. Он замер. Его зелёные глаза сузились. — Что вы знаете об Элинор? — Достаточно, — я встала, вставая между ним и кроватью Кайрана. — Достаточно, чтобы не доверять вам. — Вы ошибаетесь, ваше величество. — Он улыбнулся — той же улыбкой, что на свадьбе. — Я единственный, кто желает королю добра. — Тогда докажите. Скажите, кто убил Элинор. Тишина. Очень долгая тишина. — Несчастный случай, — сказал наконец Дамиан. — Как и все остальные. — Убирайтесь, — сказала я. Он поклонился и вышел. Не обиделся. Не испугался. Улыбался. Я осталась одна с Кайраном. И впервые за долгое время — не почувствовала облегчения, когда он ушёл. Потому что знала: Дамиан не отступит. И следующая его жертва — либо король, либо я.

Глава 11

Кайран очнулся через два дня. Я почти не выходила из его покоев. Спала в кресле, просыпаясь от каждого шороха, от каждого стона. Лекарь приходил дважды в день, менял повязки, качал головой и уходил. Дамиан больше не появлялся — но я знала, что он следит. Я чувствовала его взгляд даже сквозь стены. В первый день, когда Кайран метался в жару, чешуя покрыла всё его тело. Я видела, как она проступает на груди — там, где рубашка расстегнулась. Золотистая, мерцающая, как броня. Я сидела рядом и смотрела, как под кожей пульсируют чёрные вены — проклятие, которое он носил в себе. «Семьсот лет назад», — сказал он тогда. Я не знала, шутит ли. Теперь я видела — не шутил. На второй день жар спал. Чешуя начала исчезать, прячась под кожу. Кайран открыл глаза. Он смотрел на меня долго, молча. Глаза — не золотые, серые, почти человеческие. Я впервые видела их такими. — Ты здесь, — сказал он хрипло. — Где же мне быть? — ответила я. — Вы — мой билет в жизнь. Если вы умрёте, я умру следом. Он усмехнулся — слабо, уголками губ. — Эгоистично. — Реалистично. Я помогла ему сесть, подложила подушку за спину. Он поморщился — рана на руке ещё болела, хотя ткань уже затягивалась. Проклятие лечило быстро, но болезненно. — Зачем вы это сделали? — спросила я. — Прыгнули на зверя. Закрыли меня собой. Он опустил глаза. — Потому что я не хочу ещё одной смерти на своей совести. — Я не «ещё одна». Я — ваша жена. — Это ничего не меняет. — Меняет. — Я взяла его за здоровую руку. — Вы спасли мне жизнь. Дважды. На свадьбе и в лесу. Я хочу знать почему. Он молчал. Камин потрескивал. Где-то за стеной — тишина, впервые за много ночей не было криков. — Потому что, — сказал он наконец, — ты не боишься меня по-настоящему. Ты боишься за меня. Это… редкость. Я не знала, что ответить. Он был прав. Я боялась не его — я боялась за него. Это открытие пришло ко мне где-то между лесом и его кроватью, между чёрной кровью и остановившимся пульсом. — Можно? — спросила я, протягивая руку к вороту его рубашки. Он напрягся. — Что ты хочешь сделать? — Увидеть. Проклятие. Я должна знать, с чем мы имеем дело. Он помедлил. Потом кивнул. Я расстегнула пуговицы. Осторожно развела края рубашки. И замерла. Вся грудь Кайрана была покрыта шрамами. Не обычными — чёрными, впалыми, будто кто-то выжег на коже древние руны. Они пульсировали — медленно, в такт сердцу. От шеи до самого низа живота. А в центре, прямо над сердцем — червоточина. Отверстие, в котором клубилась тьма. — Что это? — прошептала я. — Проклятие, — ответил он. — Древнее. Сильнее меня. Оно растёт. Каждый год — больше. Чешуя, которую ты видишь на лице, на руках — это попытка тела защититься. Но проклятие внутри. И оно пожирает меня заживо. — Семьсот лет? — спросила я. Он кивнул. — Я родился человеком. Оборотнем. В семьсот первом году меня прокляли. Превратили в дракона. И сказали, что я буду жить, пока не умрёт последний из рода проклинавших. Но их род бессмертен. Как и моё проклятие. — Кто проклял? — Твоя прародительница, — сказал он. — Первая Ашворт. Женщина, которую я любил. Которая предала меня. Я отшатнулась. — Моя… семья? — Твоя кровь, — поправил он. — Ты носишь ту же кровь, что и она. Именно поэтому ты подходишь мне в жёны. Именно поэтому твоя мать работала со мной. Она хотела снять проклятие. И погибла. Мир качнулся. Я оперлась о край кровати. — Вы поэтому женитесь? Чтобы найти ту, чья кровь… — Чтобы найти ту, кто сможет его снять, — закончил он. — Да. Я не хотел этого. Но мой советник — Дамиан — убедил меня, что только так я смогу выжить. Что брак с потомком Ашворт ослабит проклятие. Но каждое ослабление стоило жизни моей жены. Я не знал. Или не хотел знать. — Вы чудовище, — сказала я. — Да, — согласился он. — Чудовище, которое хочет стать человеком. Я смотрела на его грудь. На червоточину над сердцем. На шрамы, которые пульсировали чёрной кровью. — Покажите, — сказала я. — Всё. Он стянул рубашку полностью. Я впервые видела мужское тело так близко. Но сейчас не было стыда. Не было страха. Было только изумление. Чешуя на плечах, на ключицах — золотистая, переливающаяся. Шрамы на рёбрах — старые, белые, от мечей? Или от когтей? И чёрные вены, расходящиеся от сердца, как корни. — Это убьёт вас, — сказала я. — Это убивает меня каждый день, — ответил он. — Но медленно. Очень медленно. У меня есть ещё лет двести, может быть. Если не найду способ. Я протянула руку и коснулась его груди. Пальцы встретили горячую кожу, чешую, пульсирующие вены. Кайран вздрогнул. — Что ты делаешь? — Хочу понять, — сказала я. — Зачем вам жёны? Зачем я? Если вы знаете, что они умирают? — Потому что без брака сила проклятия растёт быстрее. — Он закрыл глаза. — Каждая жена — как якорь. Она привязывает меня к человеческому. Но кого-то это убивает сразу. Кто-то живёт дольше. Я не знаю закона. Я только ищу. — А если я тоже умру? Он открыл глаза. В них была тоска. — Тогда я перестану искать. Я позволю проклятию поглотить меня. И умру драконом в горах. Один. — Нет, — сказала я. — Что? — Нет, — повторила я. — Я не позволю вам умереть. И себе — тоже. И прежде чем я успела подумать, прежде чем страх или разум успели остановить меня, я наклонилась и поцеловала его. В губы. Кайран замер. Его тело напряглось — я чувствовала, как под пальцами вздулись мышцы, как чешуя проступила на висках. Но он не оттолкнул меня. Не отстранился. Губы у него были горячими. Сухими. И пахли дымом и кровью. Я целовала короля драконов, своего мужа, чудовище из легенд — и чувствовала, как под моими губами бьётся его сердце. Так же, как моё. Это длилось секунду. Или вечность. Я отстранилась первой. — Зачем? — спросил он. Голос сел. — Чтобы вы знали, — сказала я. — Вы не один. И вы не чудовище. Чудовища не умирают за других. Он смотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно поднял руку и коснулся моей щеки — осторожно, будто боялся поранить когтями. — Ариана, — сказал он. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Понимаю, — ответила я. — Я делаю свой выбор. В первый раз в жизни. Он заснул через час — крепко, без снов, без метаний. Я сидела рядом, держа его за руку, и смотрела на чёрные вены, которые пульсировали всё тише. Проклятие успокаивалось. Или притворялось. Я вспомнила дневник Элинор. Её слова: «Я люблю его». Тогда я не поняла. Как можно полюбить за семь месяцев? Как можно полюбить того, кто принёс тебе смерть? Теперь я начинала понимать. Страх и ненависть — плохие советчики. Иногда они маскируются под нечто другое. Иногда они маскируются под любовь. Я провела пальцами по его волосам — чёрным, спутанным, пахнущим дымом. Он шевельнулся во сне и придвинулся ближе, будто искал тепло. Я дала ему своё тепло. И чувствовала, как что-то меняется внутри. Трещина в ненависти. Маленькая. Едва заметная. Но она была. И она росла. Ночью, когда Кайран спал, я вышла в коридор подышать. Вдохнуть — и не чувствовать запаха крови и драконьего огня. В коридоре было темно. Только факелы горели через один. — Ваше величество, — голос из тени заставил меня вздрогнуть. Дамиан стоял у колонны, скрестив руки на груди. В полумраке его глаза светились — неестественно, как у кошки. — Что вы здесь делаете? — спросила я. — Жду. — Он улыбнулся. — Знаете, что сказал лекарь? Король поправляется слишком быстро. Проклятие забирает его силу, но отдаёт взамен нечеловеческое восстановление. Скоро он снова будет бегать по дворцу и делать вид, что всё в порядке. — Вы хотели, чтобы он умер? — Я хотел, чтобы вы поняли, — ответил Дамиан. — Король не вечен. И чем ближе он к смерти — тем сильнее проклятие. Вы видели его грудь? Я промолчала. — Чёрные вены доходят до шеи. Ещё немного — и они доберутся до мозга. Он превратится в дракона навсегда. И тогда его придётся убить. — Вы лжёте. — Я единственный, кто говорит правду. — Он шагнул ближе. — Элинор знала это. Она согласилась помочь. И вы согласитесь. — Никогда. — Посмотрим, — сказал он и растворился в темноте, как тень. Я осталась одна в коридоре, прижимая ладонь к груди — там, где под кожей пульсировало проклятие, связавшее меня с Кайраном. Он прав. Вены темнеют. И я не знаю, как это остановить.

Глава 12

Кайран встал на ноги через пять дней. Рана затянулась, оставив на руке длинный розовый шрам — единственное напоминание о том, что он едва не умер. Чешуя исчезла с лица, вернув ему почти человеческий облик. Но по ночам я видела, как она проступает снова — на плечах, на шее, когда он думал, что я сплю. Я не спала. Я смотрела на него и вспоминала тот поцелуй. Мы не говорили о нём. Ни разу. Кайран был вежлив, отстранён, почти холоден. Он благодарил меня за заботу, но держался на расстоянии вытянутой руки. И я не знала — боялся ли он, или стыдился, или сожалел. А может, ему было всё равно. Через неделю после охоты во дворец начали съезжаться гости. — Ежегодный бал масок, — объяснила Эльза, распаковывая очередное платье — на этот раз алое, с золотым шитьём и маской из чёрных перьев в комплекте. — Все лорды и леди королевства собираются во дворце. Король показывает свою силу и богатство. А также — новую королеву. — Меня? — Вас, ваше величество. Впервые за три года бал состоится. После смерти королевы Элинор король отменил все праздники. А теперь… — она запнулась. — Теперь он хочет показать, что жизнь продолжается. Или что у него снова есть жена. Я не сказала этого вслух. Бал должен был состояться через три дня. Всё это время дворец гудел, как потревоженный улей. Слуги мыли окна, чистили люстры, развешивали новые гобелены. Из кухни тянуло корицей и шафраном. Сапожники приносили туфли, портные — платья, ювелиры — украшения. Меня переодевали трижды на дню, словно куклу. Я терпела. Потому что бал масок был возможностью. Возможностью увидеть лица врагов. Возможностью услышать то, что не говорят при свете дня. И возможностью поговорить с Дамианом — там, где Кайран не сможет подслушать. Бал открылся в главном тронном зале — том самом, где меня венчали и где в меня стреляли. Теперь он был неузнаваем. Тысячи свечей отражались в зеркалах, расставленных вдоль стен. Музыканты играли на хорах — нежную, тягучую мелодию, от которой хотелось танцевать. Гости в масках — серебряных, золотых, с драгоценными камнями и перьями — кружились в вальсе, оставляя за собой шлейфы духов и шорох шёлка. Я стояла на возвышении рядом с троном Кайрана и смотрела вниз. На мне было алое платье с глубоким декольте — Эльза сказала, что так положено, что королева должна сиять. Маска из чёрных перьев закрывала половину лица, оставляя открытыми только губы и подбородок. Волосы были убраны в высокую причёску, утыканную рубинами. Кайран был рядом — в чёрном камзоле с драконьей вышивкой, в маске из кованого серебра, закрывавшей верхнюю часть лица. Из-под маски виднелись его золотые глаза — внимательные, цепкие. — Ты красивая, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Я знаю, — ответила я, как тогда, на свадьбе. На этот раз он улыбнулся. Едва заметно. Но я видела. — Будь осторожна, — сказал он. — На таких балах правду говорят только маски. И ложь — тоже. — Вы боитесь, что я узнаю правду? — Я боюсь, что она убьёт тебя. Мы спустились в зал. Гости расступились, кланяясь. Я чувствовала на себе взгляды — жадные, любопытные, полные суеверного ужаса. «Шестая», — шептались за спинами. «Доживёт ли до конца бала?» Я шла с высоко поднятой головой и улыбалась. Первый танец я танцевала с Кайраном. Его рука лежала на моей талии — осторожно, будто я была из стекла. Мы кружились в медленном вальсе, и я впервые чувствовала его так близко — запах дыма и драконьего огня, жар тела, почти нестерпимый. — Вы не смотрите на меня, — сказала я. — Смотрю, — ответил он. — Просто боюсь, что если буду смотреть — не смогу отпустить. Я подняла глаза на его маску. Под серебром — чешуя на скулах. Она всегда проступала, когда он волновался. — А вы хотите отпустить? Он промолчал. Музыка кончилась. Он отпустил меня — слишком быстро, будто обжёгся. — Отдыхай, — сказал он. — Я должен поговорить с герцогом Норвудским. И ушёл, оставив меня одну среди масок. Я взяла бокал с золотым напитком — кисло-сладким, обжигающим горло — и отошла к колонне. Гости кружились вокруг, не обращая на меня внимания. Здесь, в толпе, я была не королевой, а просто девушкой в маске. — Ваше величество, — голос раздался сбоку. Я обернулась. Передо мной стоял мужчина в тёмно-синем камзоле и маске, изображающей лисицу — острую морду, хитрые глаза. Но я узнала его по походке, по голосу, по тому, как он наклонял голову. Дамиан. — Лорд Эшкрофт, — сказала я. — Вы сегодня в образе лиса. Как символично. — Лисы умны, — ответил он, не обижаясь. — И они всегда на шаг впереди охотника. Он подал мне руку. — Танец, ваше величество? Я колебалась секунду. Потом вложила пальцы в его ладонь. Мы закружились в вальсе — не так интимно, как с Кайраном, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его дыхание. — Вы знаете, почему король устроил этот бал? — спросил Дамиан тихо. — Чтобы показать меня. — Нет. Чтобы отвлечь внимание. Пока все здесь пьют и танцуют, в городе происходит переворот. Я замерла. — Какой переворот? — Тише, — он прижал меня ближе, маскируя движение под танец. — Три лорда собрали войска. Они ждут сигнала. Бал — идеальное прикрытие. Никто не заметит отсутствия охраны, когда все смотрят на вас. — Зачем вы мне это говорите? — Потому что я на вашей стороне, — сказал он. — В отличие от короля. Я хотела ответить, но он перебил: — Не верьте ему, ваше величество. Он использует вас. Как использовал других. Как использовал Элинор. Её кровь понадобилась ему для ритуала. И ваша понадобится. — Вы лжёте, — прошептала я. — Хотите доказательств? — он усмехнулся под маской. — После бала приходите в западную башню. Там я покажу вам записи Элинор. Те, которые вы не нашли в дневнике. Те, которые король приказал сжечь. — Вы украли дневник? — Я спас его, — ответил он. — И спас вас. Если бы король узнал, что вы читали его — вы были бы мертвы. Мы перестали танцевать. Музыка затихла. Дамиан поклонился и отступил. — Подумайте, ваше величество, — сказал он громко, для всех. — Вы достойны большего, чем быть шестой. Он ушёл, растворившись в толпе масок. Я стояла посреди зала, сжимая бокал так, что он треснул. Дамиан предупредил меня бежать. В западную башню. К «доказательствам». Или в ловушку? Я не пошла. Вместо этого я вернулась к Кайрану, который разговаривал с герцогом. Герцог был высоким, седым, с лицом, изрезанным шрамами. Он смотрел на меня с интересом — и с жалостью. — Ваша жена прекрасна, ваше величество, — сказал он. — Берегите её. — Я берегу, — ответил Кайран. — Но она не нуждается в охране. Она сама может за себя постоять. Я улыбнулась герцогу. Он поклонился и отошёл. — Дамиан говорил со мной, — сказала я Кайрану тихо. — Я видел. О чём? — Предупреждал, что вы меня используете. И приглашал в западную башню за доказательствами. Кайран побледнел. Чешуя на его висках проступила резче. — Не ходи, — сказал он. — Это ловушка. — А вдруг нет? Вдруг там правда? — Правда в том, что Дамиан хочет тебя убить. Как убил других. — Он взял меня за руку — сильно, до боли. — Я не могу доказать это сейчас. Но клянусь — я расскажу всё. После бала. — После бала может быть поздно. Он посмотрел на меня долгим взглядом. В золотых глазах — отчаяние. — Тогда иди. — Он отпустил мою руку. — Иди и убедись сама. Но если ты пойдёшь — я не смогу тебя защитить. Потому что западная башня — единственное место во дворце, куда я не могу войти. — Почему? — Там держали мою мать, — сказал он. — Перед тем, как казнить. Там её кровь до сих пор на стенах. И проклятие не пускает меня туда. Каждый раз, когда я пытаюсь — я теряю сознание. — Вы не врете? — Я не могу врать. Ты знаешь. Я колебалась. Дамиан звал. Кайран предупреждал. Оба говорили правду — или один из них лгал лучше. — Я пойду, — сказала я. — Но не одна. Я возьму охрану. — Охрана в западной башне бесполезна, — ответил Кайран. — Если Дамиан захочет тебя убить — он сделает это. Но… — он помолчал. — Возьми это. Он снял с пальца кольцо — чёрное, с драконом, сжимающим рубин. — Что это? — Мой знак. С ним Дамиан не посмеет тронуть тебя. По крайней мере… сразу. Я надела кольцо на палец. Оно было тяжёлым. И тёплым. — Спасибо, — сказала я. — Возвращайся, — ответил он. — Живой. Я ушла. Толпа масок расступалась передо мной, кланялась, шептала. Я не слышала. Я слышала только своё сердце, которое билось где-то в горле. Западная башня ждала. Коридоры западного крыла были пусты. Здесь не было ни слуг, ни гостей, ни даже факелов. Только тьма и холод, поднимающийся откуда-то снизу. Я шла с кинжалом в руке — старым, затупленным, единственным оружием, которое у меня было. Кольцо Кайрана грело палец. Лестница в башню оказалась винтовой, каменной, с выщербленными ступенями. Я поднималась медленно, считая шаги. Сорок. Семьдесят. Сто. На сотом шаге — дверь. Железная, с засовом изнутри. Я постучала. — Войдите, — голос Дамиана. Я толкнула дверь. В комнате было темно. Только один светильник на столе — магический, голубоватый. Дамиан сидел в кресле, без маски. Его лицо было спокойным, почти приветливым. — Вы пришли, — сказал он. — Я знал, что вы придёте. — Где доказательства? — спросила я, не входя дальше порога. — Здесь. — Он протянул руку к столу, где лежала стопка бумаг. — Записи Элинор. Её настоящие записи. Те, которые она писала перед смертью. — Почему вы показываете их мне? — Потому что я хочу, чтобы вы жили, — ответил он. — А жить вы сможете, только если покинете дворец. Король опасен. Его проклятие убивает всех, кто рядом. Элинор поняла это слишком поздно. Я шагнула в комнату. Потянулась к бумагам. И в этот миг дверь за моей спиной захлопнулась сама собой. Засов лязгнул. Я обернулась. Дамиан улыбался. — Простите, ваше величество, — сказал он. — Но вы мне нужны живой. А королю — мёртвой. Он щёлкнул пальцами. Светильник погас. И я осталась одна в темноте, в западной башне, где не мог ступить ни один дракон. А где-то внизу, в тронном зале, продолжался бал. Играла музыка. Кружились маски. И никто не знал, что королеву похитили.

Глава 13

Темнота была живой. Она дышала, двигалась, обволакивала меня, как вода. Я стояла посреди комнаты, сжимая в одной руке кинжал, другой — нащупывая стену. Пальцы скользили по холодному камню, искали дверь — но дверь исчезла. Будто её никогда не было. — Не бойтесь, — голос Дамиана раздался отовсюду. — Я не причиню вам вреда. — Тогда зажгите свет, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Щелчок пальцев. Голубоватое сияние разлилось по комнате — не такое, как прежде, а более яркое, живое. Дамиан стоял у окна, заложив руки за спину. На его лице не было улыбки. Только сосредоточенность — и что-то похожее на усталость. — Садитесь, ваше величество, — он указал на стул у стола. — Нам нужно поговорить. — Я предпочту стоять. — Как хотите. — Он пожал плечами. — Но разговор будет долгим. И вы должны выслушать меня до конца. — Я ничему не верю из того, что вы говорите. — Вот и правильно, — неожиданно согласился он. — Не верьте. Но выслушайте. А потом решайте сами. Он подошёл к столу, взял стопку бумаг — те самые, что показывал мне перед тем, как погас свет. Перебрал их, выбрал одну, пожелтевшую, с неровными краями. — Это письмо Элинор. Настоящее. Не дневник, который вы нашли. Дневник она вела для отвода глаз. А это — писала в последнюю ночь. — Почему вы не отдали его королю? — Потому что король не поверил бы. Или поверил — и убил бы меня. — Дамиан положил письмо на стол, пододвинул ко мне. — Прочитайте. Я не двинулась. — Прочитайте, — повторил он тише. — Я не враг вам, Ариана. Как бы вы ни думали иначе. Я взяла письмо. Бумага была тонкой, почти прозрачной. Почерк — тот же, что в дневнике, но более ровный, спокойный. Словно Элинор писала его не в страхе, а в решимости. «Тот, кто найдёт это письмо — знай: Дамиан не убийца. Он пытался меня спасти. Но было поздно. Проклятие уже вошло в мою кровь. Король не знает, что его сила убивает всех, кто к нему приближается. Не по злой воле — по природе проклятия. Дамиан хотел найти способ остановить это. Он рисковал собой. Не верьте слухам. Верьте только фактам. И берегите следующую — ту, кто придёт после меня. — Элинор.» Я перечитала дважды. Трижды. — Это подделка, — сказала я, кладя письмо на стол. — Это не подделка, — ответил Дамиан. — Вы можете сравнить почерк с дневником. Те же завитушки, тот же наклон. — Вы могли скопировать. — Мог, — согласился он. — Но зачем? Если бы я хотел вас убить, вы были бы мертвы ещё в день свадьбы. Та стрела? Я мог бы направить её точнее. Но я не хочу вашей смерти. Я хочу снять проклятие. — Зачем вам это? — Потому что я служу короне, — он посмотрел мне прямо в глаза. — И потому что Элинор была моей кузиной. Я любил её. И не смог спасти. Но вас — смогу. Если вы позволите. Я молчала. В голове шумело. Письмо, дневник, слова Кайрана, слова Дамиана — всё смешалось в один клубок лжи и правды. — Вы сказали, что король использует меня. Что ему нужна моя кровь. — Да. И это правда. — Зачем? Дамиан сел на край стола, скрестил руки. — Проклятие можно снять двумя способами. Первый — кровь того, кто его создал. Но та женщина умерла семьсот лет назад. Второй — кровь её потомка. Ваша кровь, Ариана. Вы — последняя из рода Ашворт. — Моя мать была Ашворт. — Ваша мать была Ашворт, и она погибла, пытаясь снять проклятие. Король не убивал её — но его проклятие убило. Оно делает всех, кто рядом, уязвимыми для несчастных случаев, болезней, нападений. Чем дольше вы рядом с ним — тем слабее ваша защита. — А вы? Вы рядом с ним годами. Почему вы живы? — Потому что я ношу амулет, — Дамиан расстегнул ворот рубашки, показал тонкую цепочку с чёрным камнем. — Он защищает от влияния проклятия. Но таких амулетов всего три. Один у меня, один у начальника стражи, один — у старой библиотекарши. Король не знает. Если бы знал — отнял бы, чтобы защитить нас. Но тогда мы бы умерли. — А для меня амулета нет? — Вы — его жена. Вы связаны с ним кровью. Амулет не поможет. Только разрыв связи. — Какой разрыв? Дамиан помолчал. — Смерть. Ваша или его. Если умрёт он — вы будете свободны. Если умрёте вы — он освободится от привязки и сможет искать другую. — Вы предлагаете убить короля? — Я предлагаю вам бежать. Сейчас. Пока он не узнал, что вы читали дневник. Пока вы ещё живы. Я отступила к стене. — А если я не побегу? — Тогда вы умрёте, — сказал Дамиан безжалостно. — Медленно. Болезненно. Как Элинор. Как Рейна. Как все они. — Вы говорите, что пытались спасти Элинор. Почему она умерла? Он опустил глаза. Впервые за всё время его голос дрогнул. — Потому что она не послушалась. Она решила, что сможет снять проклятие своей кровью. В полночь, в полнолуние, она пришла к королю и предложила себя в жертву. Он не знал, что это убьёт её. Он думал, что это безобидный ритуал — капля крови, и всё. Но Дамиан — я — предупреждал: для потомка Ашворт этот ритуал смертелен. Она не поверила. Или поверила, но пошла. Потому что любила его. — Вы говорите, что король не хотел её смерти? — Король никогда не хотел смерти своих жён. Он хотел любви. Хотел спасения. Но проклятие искажает всё. Оно превращает любовь в яд. — Дамиан поднял голову. — Ваша мать знала это. Она работала над контр-проклятием. И погибла, когда была близка к разгадке. Моё сердце замерло. — Что вы знаете о моей матери? — Всё, — ответил Дамиан. — Она была членом древнего ордена, который хранил тайны драконьего проклятия. Она нашла способ снять его — но не успела. Перед смертью она передала свои записи мне. С наказом — найти её дочь и защитить. — Покажите. Дамиан подошёл к стене, нажал на едва заметный выступ. Каменная плита бесшумно отъехала в сторону, открывая нишу. В нише — шкатулка. Чёрная, с серебряной инкрустацией. Он достал её, поставил на стол. — Здесь записи вашей матери. И кое-что ещё. Он открыл шкатулку. Внутри лежали старые письма, несколько амулетов, потрёпанная книга в кожаном переплёте — и перстень. Мужской, золотой, с печаткой в виде дракона. Я узнала его. Это был перстень моего отца. — Откуда… — голос сорвался. — Ваша мать отдала его мне за день до смерти. Сказала: «Передай Ариане, когда придёт время. Она поймёт». Я взяла перстень. Он был тяжёлым. Тёплым. Внутри, на внутренней стороне, была выгравирована надпись. Я прочитала её, и слёзы навернулись на глаза. «Ариана, доченька. Прости, что не уберегла. Не верь никому. Узнай сама. И помни: проклятие снимается только любовью. Не кровью. Любовью. — Мама.» Я прижала перстень к губам. Дамиан молчал. — Всё, что я сказал, — правда, — произнёс он тихо. — Проверьте записи матери. Сравните с дневником Элинор. Решите сами. Но решайте быстро. Потому что время работает против вас. — Какое время? — Проклятие усиливается с каждой ночью. Вы уже чувствуете — крики за стенами становятся громче. Тени — длиннее. Скоро они начнут приходить не только ночью. Скоро они начнут говорить с вами. Я вспомнила голос из стены. «Мы ждём тебя». — Как мне снять проклятие? — спросила я. — Я не знаю, — ответил Дамиан. — Знает только тот, кто его создал. Но она умерла. Или… — Или? — Или не умерла. Есть легенда, что она спит в горах, в драконьей пещере, и ждёт, когда её потомок разбудит её. — Мой потомок? — Ваша прародительница, — кивнул Дамиан. — Первая Ашворт. Та, что прокляла короля. Если вы найдёте её — вы сможете узнать правду. Я сжала перстень в кулаке. — Почему вы помогаете мне? — Потому что я устал смотреть, как умирают невинные, — сказал он. — И потому что Элинор просила меня на смертном одре: «Защити следующую». Я не сдержал клятву. Но я сдержу. — А если я не хочу вашей защиты? Дамиан усмехнулся — горько, без радости. — Тогда уходите. Дверь открыта. Я не держу вас. Я подошла к тому месту, где минуту назад была дверь. Теперь там был проём — железная дверь стояла открытой. В коридор лился слабый свет. Я шагнула было к выходу, но остановилась. — А король? — спросила я. — Он знает про вашу помощь? — Нет. Он думает, что я враг. Что я убил его жён. Так ему сказали. Так он поверил. — Дамиан вздохнул. — Кайран не доверяет никому. Проклятие сделало его параноиком. Он видит заговор в каждом взгляде. — А он не прав? Дамиан посмотрел на меня долгим взглядом. — Заговор есть. И я его часть. Но не та, о которой вы думаете. Он взял со стола одно из писем — старое, с выцветшими чернилами — и протянул мне. — Прочитайте это. Потом решайте, кому верить. Я взяла письмо. Развернула. Почерк был незнакомым — мужским, твёрдым. «Лорд Дамиан, вы должны любой ценой помешать королю найти потомка Ашворт. Если он снимет проклятие — мы все умрём. Дракон не должен стать человеком. Его сила — единственное, что защищает наши земли от врага с севера. Убейте девушку, если потребуется. Мы заплатим любую цену.» Внизу — подпись и печать. Печать герцога Норвудского. Того самого, что разговаривал с Кайраном на балу. — Что это? — прошептала я. — Мне приказали убить вас, — ответил Дамиан. — Приказали те, кто боится, что король станет человеком. Они хотят, чтобы он оставался драконом — их живым оружием. Поэтому они убивали его жён. Поэтому они убили вашу мать. — А вы? — Я не выполнил приказ. Я спрятал вас. — Он улыбнулся — впервые искренне, без тени насмешки. — И теперь они хотят убить меня. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как свинец. Я смотрела на письмо, на перстень отца, на шкатулку с записями матери — и не знала, кому верить. Кайрану, который закрыл меня собой от монстра? Или Дамиану, который показал мне письма, доказывающие заговор? Или себе — той, что внутри меня шептала: «Никому не верь. Узнай сама». — Я вернусь, — сказала я. — Я не приму решение сейчас. Но я заберу записи матери. — Забирайте, — кивнул Дамиан. — Они ваши по праву. Я сложила письма и книгу в шкатулку, взяла её под мышку и направилась к двери. На пороге обернулась. — Если вы обманули меня — я найду способ убить вас. Даже если придётся стать драконом. Дамиан поклонился. — Если я обманул вас — я заслужу смерть. Но я не обманываю. Клянусь Элинор. Я вышла в коридор. Шкатулка была тяжёлой. Но сердце было тяжелее. В зале бал продолжался. Я вернулась незамеченной — через боковой вход, смешалась с толпой масок. Музыка играла, гости кружились, никто не обратил внимания на королеву с чёрной шкатулкой в руках. Кайран стоял у трона, разговаривал с каким-то лордом. Когда он увидел меня, его лицо напряглось. — Ты была в башне, — сказал он, подходя. Не спросил — утвердил. — Да. — И? — И я не знаю, кому верить, — ответила я. — Но знаю, что буду искать правду. Сама. — Я помогу, — сказал он. — Нет. — Я посмотрела ему в глаза. — Вы — часть этой правды. И я не могу доверять вам, пока не узнаю всего. Он хотел ответить, но в этот момент громкий крик раздался из-за колонны. Все обернулись. На полу лежала девушка в золотой маске. Из её груди торчал кинжал. Кровь растекалась по мрамору. — Убийство! — закричал кто-то. Началась паника. Гости бросились к выходу. Стража попыталась навести порядок. Кайран схватил меня за руку. — Иди за мной, — сказал он. — Быстро. — Кто это? — Не знаю. Но это предупреждение. — Он тащил меня через толпу, не оглядываясь. — Тебе. — Почему мне? — Потому что она была похожа на тебя. — Он обернулся, и я увидела в его глазах страх. — Тот же цвет волос. То же платье. То же… Он не договорил. Потому что на месте убитой уже не было ни крови, ни тела. Только маска лежала на полу. Золотая. И внутри маски — записка. Кайран нагнулся, развернул её. Одно слово: «Следующая» Я смотрела на маску, и холод поднимался откуда-то изнутри. Кто-то во дворце знал, где я была. Кто-то знал, что я вернусь. И кто-то послал сообщение, от которого кровь стыла в жилах. Я перевела взгляд на Кайрана. Он стоял бледный, сжимая записку в кулаке. — Теперь ты понимаешь? — сказал он. — Тебе нельзя доверять никому. Даже мне. Особенно мне. — Я никому и не доверяю, — ответила я. И впервые за этот вечер я солгала. Потому что в глубине души — там, где билось проклятие вместе с сердцем — я уже сделала выбор. Я верила ему. И боялась этого больше, чем смерти.

Глава 14

Бал закончился в полночь. Гостей разогнали по покоям, слуги заливали вином пятна крови на мраморном полу. Тело девушки в золотой маске так и не нашли — исчезло, будто его никогда не было. Только золотая маска осталась лежать у колонны, и стража унесла её в неизвестном направлении. Кайран привёл меня в свои покои. Не в те, где я спала — в его личные, куда я не заходила ни разу с тех пор, как он лежал там раненым. Здесь было темно и холодно. Камин не горел. Только луна светила в высокое окно, выходящее на горы. — Садись, — сказал он, указав на кресло у окна. Я села. Шкатулку с записями матери поставила рядом, на пол. Кайран опустился напротив — на подоконник, поджав одну ногу под себя. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из кости — белым, острым, с тенями под глазами. — Ты должна знать правду, — сказал он. — Всю. Сначала. Без недомолвок. — Я слушаю. Он посмотрел на свои руки. Когти блеснули в лунном свете. — Семьсот двадцать три года назад я был человеком. Молодым. Глупым. И безумно влюблённым. Я молчала. Он говорил тихо, словно рассказывал сказку — не свою, чужую. — Её звали Моргана. Моргана Ашворт. Красивая, умная, опасная. Она была жрицей древнего культа, поклонялась силам, которых я не понимал. Мы встретились на ярмарке в столице. Я был простым рыцарем без земель и титула. Она — дочерью могущественного лорда. Но она выбрала меня. Или я выбрал её. — Вы любили её? — До безумия. До готовности отдать жизнь. — Он усмехнулся горько. — И отдал. Только не так, как планировал. Он замолчал. Я ждала. — Однажды она пришла ко мне и сказала: «Кайран, я могу сделать тебя бессмертным. Сильным. Непобедимым. Ты станешь королём, драконом, легендой. Но за это придётся заплатить». Я спросил — чем. Она ответила: «Своей человечностью и своей свободой». — И вы согласились? — Я был молод и глуп. — Он поднял на меня глаза. — Я согласился. Она провела ритуал. Влила мне в кровь драконью сущность, связала с древним зверем, который спал в горах. Я стал драконом. Первым из людей, кто смог обращаться. Но ритуал был неполным. Или Моргана обманула меня. Вместо дара она наложила проклятие. — Какое? — Я не могу умереть, пока жив хотя бы один из её потомков. А её род бессмертен. Они передают проклятие по крови. Каждое поколение Ашворт продлевает мою жизнь — и мои страдания. — Поэтому вы женитесь на Ашворт? — спросила я. — Чтобы приблизиться к ним? — Чтобы попытаться снять проклятие. — Он провёл рукой по лицу. — Я думал, что если свяжу себя браком с потомком проклинающей, то проклятие ослабнет. Или я смогу его контролировать. Но каждый раз… каждый раз моя жена умирала. И я не знал почему. — А теперь знаете? — Теперь — да. — Он посмотрел на меня пронзительно. — Проклятие не выносит близости с кровью Ашворт. Оно пожирает её. Медленно. Болезненно. Но не сразу. Элинор прожила семь месяцев. Рейна — четыре. Лианна — шесть. Серена — два года. Мирелла — три года. Чем дольше жена рядом — тем больше она страдает. И тем быстрее растёт проклятие во мне. — То есть вы убили их? — Нет. — Он сжал кулаки так, что когти впились в ладони. — Их убила моя кровь. Моё проклятие. Оно не даёт мне любить. Оно отравляет всех, кто ко мне приближается. Я смотрела на него. На его искажённое болью лицо. На чёрные вены, пульсирующие на шее. — А я? — спросила я. — Я тоже умру? Он молчал так долго, что я уже знала ответ. — Да, — сказал он наконец. — Если мы не найдём способ снять проклятие. Или если ты не уйдёшь. — Ты отпустишь меня? — Если ты захочешь — да. — Он поднял голову. — Я найму корабль, отправлю тебя на юг, в земли, где никогда не было драконов. Там проклятие не достанет тебя. Ты будешь жить долго. Счастливо. Свободно. — А ты? — Я останусь здесь. Буду искать дальше. Или умру в горах один. Я встала. — Нет, — сказала я. — Что? — Я не уйду. Он смотрел на меня, не веря. — Ты не понимаешь, Ариана. Если ты останешься — проклятие убьёт тебя. Как убило всех до тебя. Я не хочу ещё одной смерти. — А я не хочу бежать, — ответила я. — Всю жизнь я убегала. От Харгрейва, от его сына, от его жены. От правды. Я устала. — Это не игра. Это жизнь. — Это моя жизнь. — Я подошла к нему. — И я выбираю остаться. Он покачал головой, но не отстранился, когда я села рядом на подоконник. — Ты сумасшедшая, — сказал он. — Возможно. Но я также та, кто нашла дневник Элинор. Та, кто получила письма матери. Та, кто знает теперь, что проклятие связано с моей кровью. — Да. — Он взял мою руку, осторожно, когтями вверх, чтобы не порезать. — Твоя кровь — ключ. И замок. Она может усилить проклятие — если ты останешься со мной. Или снять его — если пройдёшь древний ритуал. — Какой ритуал? — Тот, что убил Элинор. — Он посмотрел мне в глаза. — Ритуал крови. В полнолуние. В святилище драконов, в горах. Если ты отдашь свою кровь добровольно, с чистым сердцем, любя — проклятие падёт. Если в тебе будет страх или ненависть — ты умрёшь. — Элинор боялась? — Она боялась. И ненавидела. Но она также любила. И этого оказалось недостаточно. — А если любовь сильнее страха? Кайран не ответил. Только сжал мою руку. — Твоя мать знала об этом ритуале. Она готовилась к нему. Но кто-то убил её до того, как она успела. — Дамиан говорит, что это сделал герцог Норвудский. — Дамиан много говорит. — Голос Кайрана стал холодным. — Я не доверяю ему. — А я не знаю, кому доверять. — Я высвободила руку. — Но я знаю одно: проклятие связано с моей кровью. Это мой долг — снять его. — Нет. — Он встал. — Это мой долг — защитить тебя. Я не позволю тебе идти на ритуал. — Ты не можешь меня остановить. — Я король. Могу. — Ты мой муж. И должен уважать мой выбор. Он замер. Чешуя на его скулах проступила ярче. — Ты действительно хочешь этого? — Я хочу свободы. — Я посмотрела ему в глаза. — Не от тебя. От проклятия. От страха. От того, что мы оба умрём, если ничего не сделаем. Он молчал долго. Луна скрылась за тучей. В комнате стало темно. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но сначала ты должна узнать всё. Всю правду о себе. О своей матери. О том, почему твоя кровь такая ценная. — Я слушаю. — Твоя мать не просто Ашворт. Она была Верховной жрицей ордена. Того самого, что хранит тайну проклятия. Она знала способ снять его, но не успела записать. Она передала знания только одному человеку — Дамиану. Если он говорит правду — значит, у него есть ключ. — А если он лжёт? — Если он лжёт — мы найдём правду в архивах. Там, где твоя мать работала. В библиотеке, под запретным крылом. — Ты покажешь мне? — Да. — Он взял свечу с камина. — Идём. Сейчас. Пока луна высоко и стража сменилась. Мы вышли в коридор. Библиотека ночью была страшной. Тени прыгали по стенам, свечи мигали, будто кто-то дул на них из-за угла. Кайран шёл впереди, уверенно, будто знал каждый шаг. Я следовала за ним, сжимая в руке кинжал — старый, затупленный, но привычный. — Здесь, — сказал он, останавливаясь у неприметной двери в конце зала. Дверь была железной, с массивным замком. Кайран коснулся его рукой — замок щёлкнул и открылся. Магия. — Запретное крыло, — пояснил он. — Здесь хранятся книги о проклятиях, ритуалах, крови. Твоя мать проводила здесь дни напролёт. Мы вошли. Комната оказалась небольшой, заставленной стеллажами. Пахло пылью, плесенью и чем-то сладковатым — как в склепе. Кайран подошёл к дальнему стеллажу, снял книгу в чёрном переплёте. — Это дневник твоей матери, — сказал он. — Она оставила его здесь. Для тебя. Я взяла книгу дрожащими руками. Открыла первую страницу. Почерк — мамин. Ровный, аккуратный. Я узнала бы его из тысячи. «Моя дорогая Ариана. Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. И значит, ты стала женой короля драконов. Не бойся. Он не чудовище. Чудовище — то, что внутри него. И внутри тебя.» Я перевернула страницу. «Проклятие передаётся по крови. Ты носишь его в себе. Как и я. Как и все женщины нашего рода. Оно спит, пока мы далеко от дракона. Но когда мы рядом — оно просыпается. И требует жертв.» «Чтобы снять проклятие, нужно не отдать кровь — а принять её. Принять дракона не как врага, а как часть себя. Соединиться с ним не телом, но душой. Тогда проклятие исчезнет. Или превратится в дар.» Я подняла глаза на Кайрана. — Ты знал об этом? Он покачал головой. — Я знал, что нужна кровь. Но не знал, что соединение душ. — Что это значит? — Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Возможно, это значит, что мы должны… стать одним целым. Не только в браке. Глубже. — Как? — Может, это любовь. — Он посмотрел на меня. — Настоящая. Искренняя. Та, что побеждает страх и проклятие. Я вспомнила мамину надпись на перстне: «Проклятие снимается только любовью. Не кровью. Любовью.» — Твоя мать знала, — сказал Кайран. — Она хотела провести ритуал соединения. Но её убили. — Кто? — Те, кто не хочет, чтобы проклятие пало. Герцог Норвудский. Его люди. И, возможно… — Он запнулся. — Дамиан. — Я не верю, что Дамиан убийца. — А я не верю ему. — Кайран взял меня за плечи. — Но сейчас неважно, кто из нас прав. Важно то, что у нас есть дневник твоей матери. И у нас есть время до следующего полнолуния. — Сколько? — Три недели. — Он посмотрел в окно, на луну. — Через три недели — полнолуние. Тогда проклятие сильнее всего. И тогда же его можно снять. — Или умереть. — Или умереть, — согласился он. Я закрыла дневник, прижала его к груди. — Я не умру, — сказала я. — Я не позволю себе умереть. Кайран посмотрел на меня долгим взглядом. Потом наклонился и поцеловал — не в губы, в лоб. Легко, почти невесомо. — Я тоже не позволю, — сказал он. Мы вернулись в его покои под утро. Я сидела в кресле, перечитывая мамин дневник. Кайран стоял у окна, глядя на светлеющее небо. — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — моя мать тоже была Ашворт. Я подняла голову. — Что? — Ты не знала. — Он усмехнулся. — Проклятие неразрывно связано с кровью. Моя мать — сестра твоей прапрабабки. Мы с тобой дальние родственники. — Это… неправильно. — Это проклятие. — Он повернулся. — Оно запутывает всё. Родство. Любовь. Судьбу. Но оно же и даёт шанс. Потому что только родная кровь может снять проклятие. Я встала, подошла к нему. — Ты боишься? — спросила я. — Да, — ответил он. — Боюсь потерять тебя. Как потерял всех остальных. — Не потеряешь. — Откуда ты знаешь? Я взяла его руку, прижала к своей груди — туда, где билось сердце. — Потому что здесь, — сказала я, — проклятие пульсирует в такт с твоим. Мы связаны. Если я умру — умрёшь ты. Значит, ты сделаешь всё, чтобы я выжила. А я сделаю всё, чтобы выжить сама. — Ариана… — начал он. — Тише. — Я приложила палец к его губам. — Не надо слов. Просто будь рядом. И верь. Он закрыл глаза. Я чувствовала его дыхание — горячее, неровное. — Верю, — сказал он. И в этот момент я поняла: проклятие действительно связано с моей кровью. Но не только. Оно связано с нашими сердцами. И если одно из них перестанет биться — умрут оба. Мы стояли так до рассвета, держась за руки, и слушали, как за стенами замолкают крики призраков. Впервые за много ночей во дворце было тихо. На заре я вернулась в свои покои. Положила мамин дневник под подушку, рядом с перстнем отца. И только тогда позволила себе заплакать. Тихо. Чтобы никто не слышал. Слёзы капали на бумагу, расплываясь чернилами. Но мамины слова оставались чёткими. «Любовь снимает проклятие». Я любила ли? Я не знала. Я знала только, что боюсь потерять. Боюсь так сильно, что это похоже на любовь. Или любовь всегда похожа на страх? Я уснула под утро, сжимая в руке кольцо Кайрана — чёрное, с драконом и рубином. И мне приснился дракон. Огромный, золотой, с глазами цвета расплавленного металла. Он летел надо мной, закрывая небо крыльями. Потом опустился рядом, свернулся кольцом и положил голову мне на колени. — Ты не боишься? — спросил он голосом Кайрана. — Нет, — ответила я. — А должна. — Знаю. — Я погладила его по тёплой чешуе. — Но не могу. Дракон вздохнул, и от его дыхания зацвели цветы. Я проснулась. На подоконнике, в горшке, который был пуст ещё вчера, распустилась белая лилия. Такая же, как те, что стояли в моей комнате в первую ночь. Только теперь она не пахла смертью. Она пахла надеждой.

Глава 15

Следующие три дня я почти не спала. Я читала мамин дневник — страницу за страницей, строчку за строчкой. В нём было всё: история проклятия, описание ритуалов, имена жён Кайрана, имена тех, кто их убил. Имена, которые заставляли кровь стыть в жилах. Герцог Норвудский. Лорд Харгрейв — мой опекун. И Дамиан. Мама не была уверена в его вине. Она писала: «Дамиан то ли союзник, то ли враг. Я не могу понять. Он помогает, но в его помощи всегда есть что-то… лишнее. Будто он играет в свою игру». Я закрыла дневник и спрятала его под матрас — туда, где раньше лежал дневник Элинор. Теперь он был в безопасности. Или нет? Если Дамиан украл один дневник, что мешает ему украсть второй? Но Кайран поставил охрану у моей двери. Двух стражников. Начальник стражи лично проверял коридоры. Я была под защитой. Или под надзором. Я не знала. На четвёртый день после бала я проснулась от того, что не могла дышать. Лёгкие горели, будто я вдохнула пламя. Сердце колотилось где-то в горле, пульс был неровным, скачущим. Я села на кровати, схватившись за грудь, и поняла: это не моя боль. Это боль Кайрана. Я накинула халат и побежала в его покои, не чувствуя ног. Стража у моей двери крикнула что-то вслед, но я не слышала. Я слышала только сердце — чужое, больное, умирающее. Кайран лежал на кровати, скрючившись, прижимая руки к груди. Его лицо было белым, на губах — кровь. Чешуя покрыла всё тело, глаза горели золотым огнём, но в них не было силы — только боль. — Что с ним? — спросила я у лекаря, который уже был там. — Проклятие, — ответил старик, не поднимая головы. — Оно активизировалось. Я не знаю почему. Возможно, из-за близости полнолуния. — Он умрёт? — Если мы не остановим приступ — да. Я оттолкнула лекаря и села на край кровати. Взяла руку Кайрана — горячую, почти обжигающую. Пульс был таким же неровным, как у меня. — Ты слышишь меня? — спросила я. — Ты не умрёшь. Слышишь? Он открыл глаза. Золотые, мутные. — Ариана… — прошептал он. — Уходи… Опасно… — Мне плевать. Я легла рядом с ним, прижалась к его груди — туда, где под чешуёй и шрамами билось его сердце. Моё сердце билось в такт. — Что ты делаешь? — спросил он слабо. — Делю боль, — ответила я. — Если проклятие убивает нас обоих, пусть убивает вместе. Я закрыла глаза и представила, что наша кровь течёт в одном русле. Что наши сердца бьются как одно. Что наши души сплетены в узел, который нельзя разорвать. И произошло чудо. Боль начала уходить. Сначала моя, потом — его. Я чувствовала, как пульс выравнивается, как жар спадает, как чешуя медленно исчезает с его тела. Кайран открыл глаза — уже человеческие, серые, полные изумления. — Что ты сделала? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила я. — Я просто… не хотела тебя терять. Он поднял руку и коснулся моей щеки. Когти исчезли — пальцы были обычными, тёплыми. — Связь, — сказал он. — Ты её усилила. Теперь наши жизни переплетены ещё крепче. — Это плохо? — Это опасно. — Он сел, опираясь на подушки. — Если один из нас умрёт — второй умрёт мгновенно. Не через минуту, не через час. Мгновенно. Сердце остановится у обоих в один миг. Я посмотрела на него. — Значит, нам нельзя умирать. — Нельзя, — согласился он. Лекарь, который всё это время стоял в углу, бледный как полотно, шагнул вперёд. — Ваше величество, — сказал он Кайрану, — я никогда не видел ничего подобного. Обычно проклятие не терпит чужого присутствия. Но королева… она буквально впитала часть вашей боли. — Это кровь Ашворт, — ответил Кайран. — Она не чужая проклятию. Она его часть. — Тогда вам нужно быть осторожными, — сказал лекарь. — Любая рана, любая болезнь одного из вас немедленно отразится на втором. Вы теперь не муж и жена. Вы — одно существо, разделённое на два тела. Он поклонился и вышел. Мы остались вдвоём. Я всё ещё лежала рядом с Кайраном, его рука всё ещё касалась моей щеки. — Теперь ты понимаешь? — спросил он. — Почему я не хотел, чтобы ты приближалась? — Понимаю. — Я повернула голову и поцеловала его ладонь. — Но я всё равно здесь. — Глупая, — сказал он, но в голосе была нежность. — Умная, — поправила я. — Я сделала свой выбор. Я не хочу быть свободной — я хочу быть с тобой. Даже если это убьёт меня. — Не убьёт, — сказал он твёрдо. — Я не позволю. — Ты не можешь контролировать проклятие. — Зато могу контролировать себя. — Он сел прямо, посмотрел мне в глаза. — С сегодняшнего дня я буду спать в твоей комнате. Не в кресле — в постели. Рядом с тобой. — Зачем? — Чтобы, если проклятие нападёт ночью, я был рядом. Чтобы делить боль. Как ты сейчас. Я покраснела. — Это… неприлично. — Мы муж и жена, — напомнил он. — Или ты забыла? — Я не забыла. Просто… — Просто ты боишься, — закончил он. — Не меня. Себя. — Да, — призналась я. — Я боюсь, что если мы станем слишком близки — я не смогу уйти. Даже если нужно будет. — А зачем тебе уходить? — Чтобы спасти тебя. Если проклятие начнёт убивать меня — я уйду. Чтобы ты не умер следом. Он сжал мою руку. — Не уйдёшь. Я не отпущу. — Ты не сможешь меня остановить. — Смогу. — Он притянул меня к себе и поцеловал — в губы, долго, глубоко, так, что у меня закружилась голова. — Я привяжу тебя к себе. Не верёвками — душой. Я не ответила. Я просто прижалась к нему и чувствовала, как наши сердца бьются в унисон. Одно сердце на двоих. Одна жизнь. Одна смерть. В ту ночь Кайран перебрался в мою комнату. Он принёс свои вещи — немного, только самое нужное. Слуги переглядывались, но молчали. Эльза, помогавшая мне разобрать платья, спросила только: — Всё хорошо, ваше величество? — Да, — ответила я. — Всё хорошо. Она не поверила, но не стала спрашивать дальше. Мы легли в постель — впервые рядом. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание. Он лежал на спине, глядя в потолок, и не двигался. — Ты спишь? — спросила я. — Нет. — Я тоже. Повисла тишина. Потом он сказал: — Расскажи о своей матери. Какой она была? Я удивилась — он никогда не спрашивал о прошлом. Только говорил о своём. — Она была тёплой, — начала я. — Всегда пахла яблоками и корицей. Пекла пироги по утрам. Расчёсывала мои волосы перед сном и пела песни на старом языке, которого я не понимала. — Она любила тебя. — Да. — Голос дрогнул. — И я любила её. Когда она умерла, я думала, что мир рухнул. И он рухнул. На три года. — Пока ты не попала в мой дворец. — Пока я не попала в твой дворец, — согласилась я. — Здесь другой ад. Но хотя бы я знаю, за что сражаюсь. — За что? — За тебя. За нас. За жизнь. Он повернулся ко мне. В темноте я видела только его глаза — золотые, горящие. — Ты сильная, Ариана. — Нет, — ответила я. — Я просто не умею сдаваться. Он обнял меня — впервые по-настоящему, крепко, прижимая к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая запах дыма и драконьего огня. — Спи, — сказал он. — Завтра будет трудный день. — Почему? — Потому что завтра мы начнём искать того, кто стоит за покушениями. И того, кто украл дневник. — Ты знаешь, кто? — Догадываюсь. — Его голос стал жёстким. — Но нужны доказательства. — Мы их найдём. — Мы их найдём, — повторил он. Я закрыла глаза и провалилась в сон — без снов, без криков, без призраков. Впервые за много ночей. Утром я проснулась от того, что Кайран смотрел на меня. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто смотрел. В его глазах не было золота — только серая нежность. — Что? — спросила я хрипло. — Ничего, — ответил он. — Смотрю на тебя. Ты красивая, когда спишь. — Я красивая всегда, — пробормотала я, натягивая одеяло на лицо. Он рассмеялся — впервые за всё время. Смех был низким, грудным, и от него что-то перевернулось у меня в груди. — Пойдём, — сказал он, вставая. — Нас ждут дела. — Какие? — Начнём с архива. Там, где твоя мать работала. Там могут быть подсказки. Я встала, накинула халат. Мы вышли в коридор — рука об руку. Стража у дверей вытянулась, глядя на нас с изумлением. Король и королева, идущие вместе. Неожиданно. Мы спустились в архив — в ту самую комнату, где были прошлой ночью. Но теперь она выглядела иначе. Стеллажи были сдвинуты, книги лежали на полу, а на стене красовалась надпись, выжженная огнём: «НЕ ИЩИТЕ ПРАВДУ. ОНА УБЬЁТ ВАС». Кайран побледнел. — Кто-то был здесь. Этой ночью. Пока мы спали. — Зачем? — спросила я. — Чтобы уничтожить улики. — Он подошёл к стеллажу, где вчера лежал мамин дневник. Дневник исчез. — Они забрали его. — Но мы вчера читали его. Я запомнила почти всё. — Запомнила? — Почти всё. Имена. Факты. Даты. Кайран повернулся ко мне. В его глазах горела надежда. — Ты — моё сокровище, — сказал он. — Ты даже не представляешь, насколько. — Я просто имею хорошую память. — Нет. — Он подошёл и взял меня за руки. — Ты — та, кто спасёт нас. Я знаю это. Я хотела ответить, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Дамиан. Бледный. Взволнованный. — Ваше величество, — сказал он, обращаясь к Кайрану. — В городе мятеж. Герцог Норвудский собрал войска. Они идут к дворцу. — Когда? — Через два дня. Может быть, раньше. Кайран отпустил мои руки и шагнул к Дамиану. — Откуда ты знаешь? — Мой шпион передал. — Дамиан протянул смятое письмо. — Читайте. Кайран прочитал. Его лицо стало каменным. — Они требуют моей головы. И головы королевы. — Да. — Дамиан перевёл взгляд на меня. — Им нужна её кровь. Для ритуала, который сделает дракона бессмертным. — Какого ритуала? — спросила я. — Того, что убьёт вас обоих, — ответил Дамиан. — Если они захватят дворец — вы умрёте. Но если вы сбежите сейчас — сможете вернуться с армией. — Нет, — сказала я. — Я не побегу. Я буду сражаться. — Ариана… — начал Кайран. — Нет, — повторила я. — Ты сказал, что мы одно целое. Если ты сражаешься — сражаюсь и я. Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Тогда готовимся к осаде. Дамиан склонил голову. — Я с вами, — сказал он. Кайран посмотрел на него с подозрением. — Докажи, — ответил он. — Докажу, — сказал Дамиан. — Я открою вам тайну, которую хранил двадцать лет. Тайну вашего проклятия. И тайну крови Арианы. Он шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и начал говорить. Он говорил час. Мы слушали, не перебивая. И к концу его рассказа я знала, что наша связь — не просто магия. Это судьба. Потому что моя кровь была не просто кровью потомка. Я была той, кто должна была родиться. Через семьсот лет после проклятия. В день, когда звёзды сойдутся. В час, когда луна станет красной. Я была последней. Последней Ашворт. Последней надеждой. И если я умру — проклятие станет вечным. А Кайран останется драконом навсегда.