– Бонька! Почуял, что я не одна? Что ши-пишь? – Она радостно посмотрела куда-то в сторону.
– Конечно, почуял. От него разит помойкой.
– Не шипи на нас, а знакомься. Я спасла этого мальчика от собаки, – женщина протянула одну руку в сторону, и я увидел отвратительно лысого кота. Яркие зелёные глаза смотрели на меня с презрением.
Вздёрнув морду, он аккуратно поводил носом, сморщился, чихнул, затем неспешно сел рядом с ней и тронул лапой, словно привлекая внимание:
– Ну зачем нам этот безродный? У него, кроме блох, ничего нет. Лучше б ещё еды купила, там корм заканчивается, – светло-розовый кот потёрся ухом о женщину и снова посмотрел на неё. – Ещё и делиться придётся.
– Кушать хочешь? Сейчас покормлю обоих. Ты, наверное, тоже голоден? – спросила она, повернув лицо в мою сторону, и снова погладила.
– Весь день не ел… – начал было я, но злые глаза снова презрительно осмотрели меня. Буду молчать пока, потом решусь спросить, может, он знает, где мне найти маму: сородич был немолод, явно знает много о жизни.
– Мальчики, идёмте на кухню, – она взяла меня на руки и отнесла вглубь дома. Здесь стены другого цвета, сильно и вкусно пахнет едой, а в углу жужжит белая большая коробка. Женщина опустила меня на холодный пол и подтолкнула к голубой миске. Через минуту туда посыпались какие-то камушки с непонятным, но приятным запахом. Я стал настороженно принюхиваться.
– Даже не думай подходить к моей миске, мерзость. Хс-с-сш-ш-ш! – прошипел на меня сородич. – Дам по мор-рде!
– Бонька! Как не стыдно! Он же голодный!
– Я тоже голодный, хозяйка, – произнёс с уверенностью кот без шерсти, отвернувшись к миске.
– Ладно, ешь первым, если это тебя успокоит, – произнёс я спокойно и отодвигаюсь боком в сторону.
– Вот. Уважай положение и статус, безродный. Хр-хр-хрум, – я посмотрел на лысую спину, склонившуюся у миски, перевёл взгляд на женщину. Та направилась к белой коробке и начала доставать из неё еду. От знакомого запаха непроизвольно потекли слюни. Я подошёл к ней ближе.
– А можно мне то, что у тебя в руках, женщина? – заглянул в глаза и не моргаю в надежде, что она меня поймёт.
– Что, кошачья еда непривычна, котик? Подожди, сейчас что-нибудь придумаю, – словно распознав просьбу, ответила мне она.
– «Ко-о-тик»?! «Придумаю»? Даже не старайся привлечь её внимание и не расслабляйся, мерзость, я слежу за тобой. Пфф. Как отвратительно отвлекаться от трапезы из-за таких, как ты! ХР-ХР-ХРУМ! – Он снова начал есть, отвернувшись к своей миске.
Ну и ну. Таких сородичей я ещё не встречал. Наверное, он мог бы легко отбиться от того монстра, загнавшего меня на их территорию, самостоятельно. Хоть спасительница и добрая, с ним мне точно не ужиться, просто не выдержу характер. Между тем передо мной тоже появилась большая тяжёлая миска с молоком, а рядом кусочки чего-то мясного, судя по запаху. Настоящее пиршество! Следующие пять минут я жадно расправлялся с внезапным вкусным ужином, ничего не замечая вокруг. Глаза поднял от пола, только когда угощение кончилось.
– Бедолага, совсем голодный, раз так набросился на еду. Но ничего, ты в хороших руках, – она налила в миску воды и вышла из комнаты.
– Ага, в лапах тоже. Хороших. Пфф. Никаких манер. Никто так не ест, мерзость, – произнёс сородич с презрением.
– Почему ты меня так зовёшь? – удивился я.
– А как мне тебя звать? – прищурившись, спросил сородич, выходя из кухни вслед за хозяйкой.
И действительно, кто я? У меня ведь нет имени? Я сел и задумался. Так вкусно не ел целую вечность. И пусть не с мамой, пусть меня зовут мерзостью, но эту ночь я посплю в тепле и забуду о страхе. Какая же добрая женщина… Глаза медленно закрываются. Мне не нужно бояться.
С этой мыслью я заснул крепким сном.
Глава 3
Мелькает день за днём, время бежит быстро, словно за ним гонится кто-то. Всё же ожидаемо нарисовались проблемы во взаимоотношениях с сородичем. Хуже некуда, хотя, возможно, я и не прав.
Бонифаций, кот чуть ли не королевских кровей (как он говорит), меня поучал и третировал. Мы постоянно ругались и даже дрались: то сижу не так, то ложусь не там, то смотрю не туда. Единственная радость за всё время – его хозяйка, добрая женщина Таня, и приласкает, вернувшись с «наружи», и даст поесть, и пообщается. Она очень внимательная, быстро заметила наши частые стычки, хотя их честно можно было назвать «избиением котёнка», ведь чаще всего я не мог противостоять взрослому, просто не имел опыта и достаточно силы. Тем не менее, сам того не замечая, оплеух и ударов когтями начал избегать всё чаще, стал больше уклоняться. Обучение в суровых домашних условиях проходил успешно.
Услышал, в том числе и от него, много новых слов и фраз: «Отойди от миски! Брысь! Шторы! Нельзя! Стол и другие предметы мебели не трогать! Никуда не забирайся! Не лезь в холодильник! Уйди от машины!» Это далеко не всё из повседневного списка, что часто служит запретом к действию, есть и приятная фраза, я бы даже сказал – любимая: «Идите кушать!»
Нельзя сказать, что кот «почти королевских кровей» был совсем злодеем: иногда он мне немного подсказывал в минуты особого добросердечия, даже короткие диалоги у нас случались. Но от обращения «мерзость» я избавиться так и не мог. О поисках матери он мне говорил не думать, чтобы «не забивать и без того глупую блохастую голову бредом ещё больше». Кстати, о блохах: страшно чешется тело, с непривычки я укусил себя сильно-сильно. Было больно и неэффективно, поэтому просто начал кататься по полу, чтобы облегчить страдания. Бонифаций презрительно посмотрел на меня и с явным отвращением вышел из комнаты. Ушёл быстро, я бы даже сказал, убежал.
Точно так он поступил однажды: тогда Таня приехала домой с женщиной в белом. Пока хозяйка дома суетилась у стола, её гостья со мной знакомилась: помню достаточно неприятный, резкий и горький запах от одежды и рук. Она натянула на них со скрипом что-то резиновое и, посадив меня на заранее застланный стол, начала осмотр. Руки бегали по шерсти шустро и умело. Затем дали съесть что-то белое и противное, придерживая пасть, чтобы точно не выплюнул такую гадость. Прижав мою голову к столу, она резко и быстро меня уколола в холку. Но на этом пытка не закончилась: женщина попыталась утопить меня в ванной… К моему удивлению, как бы громко я ни кричал, Таня ей не мешала, а только наблюдала у двери за экзекуцией. Позже только смилостивилась, забрала моё дрожащее мокрое тельце у гостьи и, закутав в тёплую мягкую ткань, отнесла поближе к любимой батарее. Меня трясло от холода и ещё больше от пережитого страха. Зато из-под кровати доносился злорадный смех сородича. Так я совсем неприятно познакомился с ветеринаром и понял, что людей стоит опасаться: никогда не угадаешь, замыслили они что-то или нет.
Глава 4