Поэзия высокого накала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Почти двадцать лет назад в стихотворении «Твоя родина» Татьяничева сравнивала дороги, лежащие перед юношей, вступающим в жизнь с верными мечами. Неточно, невыразительно было это сравнение одного из лучших стихотворений той поры. Правда, и тогда встречались запоминающиеся образы, например, река подо льдом сопоставлялась с девушкой, запертой в терему ревнивцем Морозом.

Большой удачей поэта было и «Каслинское литье», написанное в тот период. Но все это были отдельные находки и отдельные удачи. А борьба за овладение мастерством уже воспринималась поэтом как непрестанная борьба за точность слова, за соответствие образа общему замыслу. К концу пятидесятых годов мы увидели, к каким несомненным результатам привела она. Именно в это время Татьяничева написала два коротеньких стихотворения, каждое из которых представляет собой развернутую метафору. Вспомните, какое большое значение придает поэт рабочим рукам. И в одном из этих стихотворений тоже речь идет о них.

Как оправдан образ безруких, т. е. беспомощных пустынных земель и деревьев — веселых рук земли, которым дано защитить эту землю!

Удивительно точно найденный образ придает окраску, углубляет смысл написанного на эту же тему другого стихотворения — «Зеленые костры». Само название его — метафора, и она раскрывается в шести строках этой изящной и предельно скупой миниатюры.

Есть старая, множество раз повторяемая истина, что лишь тогда произведение имеет ценность, когда оно не ведет читателя проторенными путями, а открывает новое, ранее неведомое ему. Это относится не только к содержанию произведения, но и к манере его письма, к его образам. Показать вещь в неожиданном ракурсе, чтобы она, виденная десятки и сот ни раз, раскрылась перед человеком какой-то новой своей стороной, новым своим качеством, — не завидная ли это участь для подлинного художника? И когда Татьяничева, описывая рассвет, говорит, что «ромашки спят с открытыми глазами», мы, сыздавна привыкшие к ним, воспринимаем это как открытие. И разве не чувствуем мы ту бодрящую студеность зимнего дня, когда снег как-то особенно упруго скрипит под ногами, в словах «мороз хрустит зубами, как яблоки грызет»? И не придают ли очарование образу снегирей такие строки:

И мне все чудится в этом четверостишии что-то очень трогательное, возвращающее к годам детства. И сравнительно недавнее стихотворение Татьяничевой «Одуванчик» тоже всей своей интонацией, всеми образами своими обращено к детству. Даже его первые строки

напоминают возглас ребенка, впервые прикоснувшегося к чуду природы. А заключительные строки о том, как поздней осенью стоит этот одуванчик на крутом бугорке в своем ярко-желтом берете

Ведь это тоже образ, близкий восприятию ребенка. Таких теплых, трогательных образов в поэзии Татьяничевой последних лет мы встретим немало. Удивительно ласковые слова она находит в стихотворении «Здесь и в полдень все тропинки росны», когда говорит «нежен мох, как шерстка у зайчат», и в стихотворении об июльской жаре, когда с интимной, я бы сказала, доверчиво-детской интонацией поясняет:

К чему остановилась я на этих образах, ассоциируемых с детством? Мне думается, они в какой-то степени объясняют приемы письма Людмилы Татьяничевой в ее стремлении к максимальной выразительности, максимальной впечатляемости слова. Именно ребенок, не отягощенный привычными и уже ставшими трафаретом ассоциациями, впервые сталкиваясь с незнакомыми ему явлениями, воспринимает их свежо и непосредственно. Увидеть мир как бы глазами ребенка — это значит вернуть слову его первоначальную молодость.

Но слово в поэзии несет двойную нагрузку. Оно призвано выражать не только замысел стихотворения и не только доносить до нас образ в своей первозданной сущности, оно также должно воздействовать на нас звуком, всей прелестью ритма и музыкой стиха. Аллитерация, смысловое ударение в ритме, внутренняя рифма, как и сам образ, служат единой цели — влиять на чувство и разум человека. И вот теперь-то несколько раскрывается, что подразумевалось Татьяничевой, когда в стихотворении «Соль удачи» Она писала:

Роль озарения, т. е. того, что обычно принято называть «вдохновение», Татьяничевой несомненно преуменьшена, ибо без озарения не бывает подлинного искусства, как нет искусства без невидной, трудной и порой самоотверженной работы мастера.

Итак, переходим к рифме. Что означает в ней смысловое ударение? А то, что именно рифмующиеся слова несут на себе основной смысловой груз фразы. Это «не случайные, а важные для всей картины слова», — по определению С. Я. Маршака. «Самое характерное слово… строки», — так объясняет смысловое ударение в рифме В. Маяковский.

И вот перед нами одно из лучших стихотворений Людмилы Татьяничевой, написанных ею в последние годы.

Я привела лишь начало стихотворения «Мы не плачем», но уже рифмы первых его восьми строк дают ясное представление о том, где происходит действие и о ком говорит поэт.

Прочтите окончание каждой из строк:

И даже по этим рифмам вы сможете определенно сказать: речь идет о больнице, вероятнее всего — о хирургическом корпусе, так как именно с хирургией связаны и бинты, и чистота, особенно стерильная. И вы знаете также, что в палате больные дети — неспроста ведь две из приведенных стихотворных строк кончаются словами «лежат», «ребята».

А внутренняя рифма! Вчитайтесь хотя бы в начальные строки уже упоминавшегося здесь стихотворения «Зной».

Рифмуются «зной — «злой», «шалым» — «скалам». Эти рифмы придают еще большую музыкальность, большую певучесть стиху. Однако поэт знает: всякое излишество здесь противопоказано. И он дозирует внутреннюю рифму обдуманно, экономно, стараясь соблюсти чувство меры.

Наконец, аллитерация. О том, какое значение имеет она для поэзии — общеизвестно. Но и аллитерация, т. е. повторение в стихе одинаковых или созвучных согласных, у Татьяничевой отнюдь не навязчива. Только тогда, когда буква за буквой начинаешь разбирать стихотворение, видишь, какую большую и в то же время не видную постороннему взгляду работу проделал поэт.

Эти строки из стихотворения «Идут по грибы девчата». Внимательнее вслушайтесь в них — и вы услышите, как повторяются звуки «та-та», «ух-ух», как будто ухает филин в дремучем лесу и тонкими голосами перекликаются певчие птицы — «та-та-та».

Я попыталась лишь заглянуть в творческую лабораторию Людмилы Татьяничевой, мастера взыскательного, строгого, владеющего чудесным даром рождать запоминающиеся, яркие образы.

Стихи, цитированные здесь, в которых я старалась показать работу поэта над словом, в огромном своем большинстве написаны в самые последние годы. В годы, когда в жизнь вошло такое небывалое в истории человечества событие, как завоевание Космоса советскими людьми.

Впрочем еще лет за 15—20 до полета Юрия Гагарина Татьяничева размышляла о будущем космонавта:

Несколько позднее она пишет стихотворение «Орленок». И уже не внук и не правнук, а сын, мерещится ей, бороздит просторы Вселенной. Повторяю — стихи написаны задолго до подвига Юрия Гагарина.

А сейчас, когда из предвидения, завоевание Космоса превратилось в реальнейшую действительность, Людмила Татьяничева берет эту тему себе на вооружение. Поэзия мужества и дерзаний, в каких бы формах она ни проявлялась, всегда была сродни ей.

Я перелистываю последние сборники Татьяничевой. Вот «Шестой океан», «Ждут вас орбиты», «Спутник», «Ракета», «Космическая пыль», «Беспредельность», «Завтра настало». Разве не чувствуется в самих названиях этих стихотворений единая тема — покорение Космоса?

По-разному в различных своих стихотворениях разрабатывает Татьяничева эту тему. Но главный мотив в ней тот, что «наступила пора приручения звезд», что скоро уже «звезды приблизятся к нам на расстояние голоса» и что посланцы земли навсегда останутся верными ей. Даже спутник, пущенный людьми в Космос, как бы кричит тоненьким детским голосом через пространства Вселенной:

Тема покорения Космоса властно вошла в поэзию Татьяничевой последних лет. Она нашла отражение и в образной системе ее стихотворений, даже тех, что говорят совсем о другом.

Это о женщине, глупо, по-мелкому растратившей себя. А вот о высотной гостинице:

Но чаще всего, пожалуй, этот наисовременнейший, рожденный нашей эпохой, образ, входит в стихи Татьяничевой, когда она размышляет о жизни, о смерти, о вечности. А размышляет она об этом, судя по ее новым стихам, много и глубоко.