– Не ожидала, что у тебя есть гостевая.
Он ухмыляется, скрещивая руки на груди.
– А у меня её и нет.
Я моргаю.
– Что?
– Я её только что тебе выделил. Это моя спальня. Не переживай, я расположусь в зале, на диване.
На секунду я даже не знаю, что сказать. Но потом закатываю глаза.
– А ты щедрый, конечно.
Кирилл ухмыляется шире, его глаза сверкают тёмным огнём.
– Разумеется.
Что-то в этом взгляде заставляет моё сердце пропустить удар. Я сглатываю и быстро отворачиваюсь, чтобы скрыть, как мои щёки вспыхивают жаром.
Добро пожаловать в мир Кирилла Ветрова.
Просыпаюсь от шума. Нет, даже не просто шума — грохота. Скрежета. Звука, который напоминает падение металлической конструкции или разрушение цивилизации.
Я резко поднимаю голову с подушки, морщась от тумана в голове. В комнате полумрак, за окном уже вечер. Прилегла отдохнуть и проспала весь день? Но моё внимание переключается на эти раздражающие, невыносимо громкие звуки.
Кастрюли? Нет, что-то ещё.
Чувствуя себя выдранной из сна не самым гуманным способом, я вскакиваю с кровати и выбегаю на кухню, заспанная, растрёпанная, в футболке и шортах, и с торчащими во все стороны волосами.
Кирилл стоит у плиты в одних спортивных штанах, босиком, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. Широкие плечи напряжены, спина ровная, мышцы перекатываются под кожей с каждым движением руки, а челюсть сжата с такой серьёзностью, будто он проводит операцию на открытом сердце, а не просто жарит яйца.
Я моргаю, чувствуя, как моё сонное сознание делает паузу, прежде чем обработать картину перед глазами.
– Ты вообще понимаешь, сколько времени? – сиплю я, садясь за стол и пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем.
– Семь вечера, – он даже не поворачивается, продолжая колдовать над сковородой.
– Сколько?.. – растерянно и почему-то возмущенно переспрашиваю. – Ты почему меня не разбудил?
Кирилл хмыкает, выключает плиту и ловким движением выкладывает яйца на тарелку.
– Доготовил бы и разбудил, – невозмутимо отзывается он.
Я облокачиваюсь на стол, едва не положив голову на холодную поверхность.
– Прилегла на часок…
– Потом посыпешь голову пеплом, а сейчас — ешь.
Передо мной ставят тарелку. Я опускаю взгляд, потом снова поднимаю его на него.
– Ты всегда такой командир?
Он прислоняется к столешнице, скрещивая руки на груди, и смотрит на меня без тени сомнения.
– Да. Я всегда такой.